– Что ты мелишь? – С этими словами он резко вошел внутрь. Эрис прошла за ним.
Ужасная картина открылась взору Эрис. Дурманящий запах крови ударил в нос. Багровая, она узким блестящим полотном расстелилась до самого входа. Девушка нечаянно наступила в неё. Она с испуганным тихим возгласом подняла ногу – клейкая жидкость почувствовалась под её ступней. Таррос удивленно ухмыльнулся. Он подошел к телу Персиуса и потрогал его посиневшую шею. Таррос осмотрел раны на животе.
– Его зарезали. – хладнокровно заключил он.
– Кто? – взгляд Эрис был напуганным до ужаса. Ей стало жалко глупого парнишку.
– Не знаю. Пока не знаю… – задумчиво проговорил Таррос. – Выйди, Эрис. Нечего тебе смотреть на такие вещи. Иди. – попросил он. – Иди, позови Алессандро и пару моих солдат. Давай, Эрис. Ну же. – он убеждающе смотрел на неё. Таррос видел чувства, посетившие Эрис и его взбесило это. Но сейчас он ничего не мог предъявить ей.
Эрис молча вышла. Она сделала так, как просил Таррос. Эрис шла, и толпа солдат и юниоров расступалась перед ней. Ее чистое открытое лицо было мертвецки бледным. Горячий ветер колыхал волосы вокруг него. Она слышала обрывки фраз. Ее ноги просто шли вперед, удаляясь от хаоса.
– Таррос, надеюсь, это не твоих рук дело?! – испуганно и с недоверием произнес входящий Алессандро.
– Ты, что, болван? Я хотел это сделать. Но кто-то успел до меня.
– Alcune sciocchezze… Questo è per vendetta. Questo grazie a questa ragazza, ne sono sicuro! *
– Perchè la pensi così? *
– È chiaro come la luce del giorno! *
– Давай, ты меньше болтай, больше дело делай. Зови, кого надо и готовь к похоронам. – нагрубил Таррос.
– Хорошо, друг. Аmico, ti avverto, la tua idea non porterà a buon fine. *
– Se sei mio amico starai zitto.
Тот лишь вздохнул и принялся неутешительно мотать головой. – Morologus es! Stultum stultorum rex!
– Я тоже предан тебе, мой милый друг! – улыбаясь, воскликнул Таррос.
Алессандро вздохнул еще глубже и принялся за дело.
Сюда стекались люди из комиссии. В их главе был Алессандро. Также прибыл святой отец и военный лекарь. После тело Персиуса подняли и вынесли на носилках, накрыв белой тканью. Таррос молча и хмуро наблюдал за всем этим. Он был не глуп, да и Алессандро имел огромный опыт, это была его прямая обязанность – искать и находить виноватых. И он мог притвориться даже нищим с рынка – всё ради успеха в деле. Таррос приказал усилить охрану части. Они рыскали везде, но не нашли орудия преступления. И злополучная плитка была обстукана ими – но, не подав подозрений, пройдена мимо. Скоро должен был начаться суд по делу магнатов. Алессандро гонял всех с неистовством. Юношам было разрешено посмотреть на лицо еще недавно живого друга. Они по очереди подходили под надзором святого отца и взирали на серого холодного парня, изуродованного жестоким Тарросом. Атрей и Аннас не смогли сдержать слезы – они вытирали их наспех. Была жара и с отпеванием нельзя было тянуть. Ждали только прихода матери Персиуса – она должна была дать добро на захоронения без прощания в храме.
Эрис стояла далеко, наблюдая за всем с пустыми глазами. Она не могла понять смерть – есть человек, нет человека. Смех, слезы, страсти, желания противопоставлены молчанию, исчезновению, забытию.
Издалека послышались отчаяные вопли – ведомая под руки двумя девушками в цветастых платьях, причитающая женщина кое-как вошла в часть. Её длинная свободная рубашка от ветра прилипала к полному телу, она била себя по голове руками. Сестренки Персиуса держались ради матери – их слезы лились, они громко плакали, но не истерили. Эрис смотрела и сердце её разрывалось от чужой боли. Ей было бесконечно жаль их. Она, переборов себя, медленно направилась к ним под усиливающиеся взгляды людей. Ее сразу заметила старшая сестра, она сама искала Эрис глазами.
– Эрис, что произошло?! – спросила заплаканная девушка.
Эрис, опустив голову, тихо произнесла:
– Мы не знаем, Саида. Прости…
