– Ничего! – Эрис нагло и пронзительно посмотрела в глаза командира.
– Вы могли отказать Яннису и аристократам?
– Тогда бы нас выгнали отсюда, командир. – честно ответила Эрис.
– Вот гнида… – прорычал Таррос себе под нос, ругая Янниса.
Они вышли из ворот Олимпии и направились в центр города – Администрацию систиеры.
Город начал просыпаться от послеобеденного сна. Люди, снующие туда-сюда, переходили дорогу Каннареджо, шли им навстречу или становились невольными попутчиками юниоров. Мимо них на лошади промчался Алессандро, помахав им. Ребята шли молча, опустив головы. Таррос остановился и обратился к ним:
– Каннареджо! Смерть одного из вас не должна обезоружить и ввести вас, бравых ребят, в отчаянье! – его гонор изгонял тоску в душах ребят. – Когда вы уйдете с родной земли на войну – никто не даст гарантию, что кто-то из вас вернется. Вы будете хоронить друзей. И это не должно сломить ваш дух. Если не хочешь вымереть, как большой ящер – живи при любых условиях. Живи, а не существуй. И пусть на твоей шее будет затянута петля – твое плохое настроение не удлинит срок твоей жизни. Умри: с улыбкой или слезой – решай сам. – он посмотрел на Эрис. – Эрис, – он обратился к ней. Юниоры внимательно слушали. Дневная пыль и красное небо угнетало их. Эрис не взглянула на него. Ее вид был пасмурный. – Ты – капитан. И тебе никогда нельзя вешать нос. – девушка внимала ему – душевно устойчивому, но противоречиво, крайне экспансивному человеку. – Если корень дерева сожрут термиты – дерево рухнет. Не позволяй паразитам уронить дерево Каннареджо. Поняла? – его голос звучал несгибаемо.
– Да… – она подняла голову. – Да, командир! – тон её, казалось стал более тверд.
– Как бы ни обернулись события, пусть честь и правда будет с вами, мои юные друзья! – заключил стальной командир.
Юниоры ровно шли, и на них восхищенно пялилась ребятня. Статные и красивые – их блестящие доспехи пускали солнечных зайчиков. А вот Исос помахал своему деду, и тот, гордый за внука, показывал пальцем на строй, оповещая пару собравшихся рядом соседей. Женщины из окон круглыми глазами разглядывали бравых ребят. Кто-то боялся – из-за разгульных рыцарей и сержантов, повсюду наводнивших и беспредельно орудующих в злачных местах и не только в них. Ярые иностранные кутилы, безудержно любящие блуд и крепкое, прибывшие на кораблях невесть откуда творили мерзости, не имея управы и границ.
Администрация Ситии находилась на площади. Это ровное, светлое, ветренное место, уложенное плиткой. Ночью здесь горели факелы, а днем не было многолюдно. Красивые большие здания окружали её. Они выполняли общественную функцию. Во время правления византийцев тут любил бывать Архиепископ. Здесь, в белых горах, много православных монахов – верующих, изгнанных католиками. Сития – маленькая гавань, где кипела жизнь. Это, конечно, не Хандакас, или Кандия – Гераклион Тарроса, всё же, люди живут везде.
Здесь же, рядом с Администрацией находился огромный Палео – Дворец, где уже собрались на суд. По дороге Эрис заметила католический храм – недавно отстроенный, его украшала маленькая часовня. Эрис не нравились эти дурацкие деления – она, однажды зайдя, несмотря на запреты староверки-бабушки, в православную церковь помолиться, запуталась в иконах: к кому и с какой просьбой обратиться? Почему к некрасивой, нарисованной иконе? Или к красивой? Эрис чувствовала Бога Единого, и всегда разговаривала и жаловалась только Ему, не ища посредников в лице епископов, попов, святых отцов и икон, с изображенными на них святыми. Она считала это глупой выдумкой людей. Но за такие взгляды ее могли жестоко наказать. Однажды она ждала очереди поставить свечу деду. Она ждала и дождалась – догоревшие свечи, которые люди ставили с благовением и надеждой, были бесжалостно выброшены священнослужителем в мусорку. Эрис разочаровалась и решила просто попросить Создателя о Рае для ее деда.
Всё же, Эрис решила после суда зайти и поговорить с Господом в "церкви колонизаторов".
– Свидетели прибыли, сегноре. – сказал Таррос, обратившись к административному представителю, стоящему возле Алессандро.
– Пройдемте в залу, командир Таррос. – его поприветствовал глава местной Синьории.
– Командир Таррос, мы очень рады видеть Вас здесь, у нас! – воскликнул другой подхалим, так же роскошно одетый венецианец-колонист. Таррос лишь хмуро кивнул головой. В своих допехах и красной накидке он походил на римского полководца.
– Пройдемте в залу, слушание сейчас начнется! – сказал вельможа.
На острове Кандия судьи для колонизаторов и критян были разные. Для венецианских колонизаторов Местная Синьория назначала два судьи, для критян и евреев – одного. Сегодня был суд под последним судьей, кем являлся Джузеппе Чинтани, венецианский юрист, отличавшийся особой предвзятостью к свидетелям. Про него говорили, что ему нравится выгодно сотрудничать с архонтами. Может, народ был прав.
