– Кто-то сделал за меня грязное дело. – спокойно и легко ответил Таррос. – Исходя из поведения Персиуса, я все равно скоро сам бы его убил. Я не прощаю, когда кто-то зарится на мое. Это была его ошибка. Может быть, я бы лишил его жалкой жизни в тот же день. Но только при всех отрубил бы его похотливую ничтожную голову. – довольно высказался Таррос.
– Как Вы можете так хладнокровно рассуждать?!. – ужаснулась Эрис.
– Не хладнокровней тебя. Запомни – мы созданы друг для друга. – он самодовольно улыбался.
– С этого момента, я прошу, больше не ведите себя со мной бесцеремонно. – он бросал ей вызов. Эрис разозлилась.
– А что, если нет? Ты назначишь дуэль и зарубишь меня своим мечом? Не сможешь, сердечко не позволит. – уверенным тоном сказал Таррос, насмехаясь.
– Я же попросила… – Таррос перебил ее:
– Я всегда говорю только правду, как и ты. Поэтому твое вранье особо смешно. А Персиус получил по заслугам, жаль я не успел сделать это сам. Я планировал добить его. Очень жаль, мое чувство мести не удовлетворилось. Это все равно что будучи голодным, выпить воды.
– Я никому больше в жизни не поверю. – ее голос стал испуганным.
– И не посмеешь. – нахально отрезал командир. – Мои уши и глаза теперь повсюду. Эрис, если ты решила отвязаться от меня, то ты ошиблась. Надо было раньше думать. Я никому не отдам то, что теперь принадлежит мне.
– Я пока еще не принадлежу Вам! – возмутилась Эрис.
– Пока еще?!! Как это понять?!! – его лицо стало выражать ярость. Его характер наконец-то начал проявляться в присутствии Эрис. – Эрис, если после всего, что было между нами, ты считаешь, что не принадлежишь мне! – он сжимал кулак, разрывая ее глазами. На мгновенье Эрис показалось, что он просто убьет ее.
– Это моя огромная ошибка, что я подпустила Вас так близко к себе. Я думала, что Вы не такой жестокий и неуравновешенный. – она перебила его. Теперь Эрис говорила то, что думала.
– Эрис, что ты за наказание! Я не земледелец, не музыкант, не философ! Я вырос в Каструме, в гарнизоне, среди грубых бешеных псов. Много воевал. А война не такая возвышенная, как её описывают лжегерои. Это всегда боль и грязь. Чего ты ожидала от меня? – он постарался взять себя в руки. – Тебе же нравилось, признайся, что я чересчур опекаю тебя. П-угому не могу. Потому что все равно люблю тебя. Мое чувство не изменится. Ты навредила мне своим отказом в замужестве. Я изначально приехал сюда с одной единственной целью – заполучить тебя. Ты обнадежила меня. Потом жестоко отказала. Но меня радует одно – зато я заполучил твое сердце. Я буду спать спокойнее, зная что ты больше не сможешь уснуть. – он улыбнулся. – Но раз ты не хочешь, теперь мне тут нечего делать. Я уйду. – ему захотелось проучить ее. Наказать и заставить страдать. – Алессандро доделает начатое и уйдет следом за мной… – его лицо из уверенного вновь воспылало обидой. – Уйду, чтоб не подрывать твой авторитет. Ты заслуживаешь уважения. Ты же всего добилась сама.
– Не говорите так, мне ничего не было нужно от Вашего высокого положения. Я не меркантильная. Может, я и глупая дура, но я вовсе не корыстная. – с импульсивностью она отстаивала свою честь. – Вот, заберите этот клинок, я скрывала его, чтоб люди не знали, кто убийца. О нем никто не узнает. Заберите его! – она толкнула его, и тот соскользнув со стола, с лязганьем упал.
– Оставь его себе. Мне будет приятно, что хоть моя вещь будет согреваться твоим теплом. – Таррос подошел вплотную к Эрис. Его глаза одержимо больно сверкали в бешенстве:
– Приготовься страдать. Как ты свела меня с ума, так и сама сошла. Когда я уйду, твое чувство все равно останется с тобой. Тебе будет еще больнее, ты прогоняешь меня, а от самой себя сбежать не сможешь. – Таррос крепко сжал руки Эрис, прижав к стене и прильнув к ней. Он предельно напряженно смотрел ей в упор. Эрис же смотрела в его любимые, полные безысходности, душераздирающие, безудержные в чувствах, глаза. Таррос не особо церемонясь, наконец сорвал её долгий вожделенный поцелуй девственных губ. Эрис не сопротивлялась. Она поддалась, отвечая ему. Закрыв глаза, она вкушала первый в жизни поцелуй любимого мужчины. Она хотела запомнить каждый миг их вынужденного прощания.
Он первым отстранился, уткнувшись в ее лицо, лоб в лоб, одурманенный, с закрытыми глазами, горько прошептав:
– Я запечатал твои уста. С этого момента они навсегда принадлежат мне. А сейчас я уйду, пока ты сама не позовешь меня обратно.
Ему стало обидно. Он не хотел мириться с событиями, так жестоко обошедшимися с ними. Но своим мнением о нем она задела его честь и гордость. Конечно, он догадывался, что все это – лишь лживая мерзкая игра и его милая Эрис верит своему выдержанному Тарросу. Но, к сожалению, самолюбие тоже никто не отменял. Задуманное Алессандро реализовалось.
Бедная Эрис всего лишь хотела, чтоб ее милый Таррос стал счастлив, разочаровавшись в ней. Еще пару минут назад пока она говорила, он хотел задушить, забить ее за упрямство. Но любовь беспощадна.
Таррос, отпустив ее руки, резко вышел.
