– Господи, помоги! – шепнула Эрис. Перед ее глазами проносились мгновения всей ее короткой тяжелой жизни. На нее кинулись разом, но она начала тыкать острым лезвием на наступление. Эрис была проворна, а выпивохи туго соображали. Один сильно вскрикнул, напугав остальных. Они замешкались на пару мгновений, Эрис ринулась к выходу, ее тянули обратно, но она выскользнула. Быстро бежав, она на миг оглянулась и увидела, что за ней открывается погоня. Она летела к воротам, но столкнулась с матерой подмогой – еще пятерка пьяниц намеревалась схватить ее, перекрыв путь. Эрис, не думая, полоснула по ним натренированной рукой. Она точно видела, как один бездыханно упал. Горячая кровь заскользила под пальцами, Эрис резала тех, кто мешает ей впереди. Она должна была прорваться во что бы то ни стало, сзади догоняли. Эрис билась руками, ногами и клинком и она расчистила себе дорогу. Она, наступив на чье-то упругое тело, выбежала с проклятого рынка и устремилась прочь быстро, как только могла. Она побежала в часть. В ее крыле не было никого, кроме часовых. Эрис прошла внутрь. Поздоровавшись с постовыми, она пошла в конюшню и забрала Сириуса. Эрис увидела себя всю в крови, и, вскочив на коня, девушка снова помчалась домой.
Дома по-прежнему никого не было. Эрис взломала окно и влезла. Она омыла кровь и переоделась. Затем снова отправилась на поиски. Она не хотела никого тревожить – юниоров или тетю. Эрис снова помчалась на рынок, теперь уже верхом. Она проезжала мимо, желая быть незамеченной. Здесь уже столпилась охрана и был дикий крик повязанных хулиганов, потасовка еще продолжалась. Эрис увидела, что три человека лежали мертвые. А около пяти метались и ползали по земле на четвереньках, раненые. Остальные были связаны охраной.
Она набралась смелости и прискакала.
– Здравствуйте. Я сержант отряда Ситии. Что произошло? – Эрис была в доспехах и шлеме.
– Да вот пьянь поножовщину устроила. – ответил разгоряченный охранник. Повсюду была кровь.
– Ясно. Пить не надо. Черти. – грубо прокомментировала она. – Сегодня вообще какой-то тяжелый день. – она намеревалась выудить информацию.
– И не говори, сержант. – тот клюнул.
– Что может быть хуже этого? – Эрис мотнула головой на трупы.
– Ой, бравый служивый, сегодня уже было убийство.
– Да ты что? То тишина, то черт толкает. И кто же?
– Ты только молчи, будешь? – он протянул ей раки.
– Я на службе, брат. – она строила из себя парня.
– Молодец, а что ночью тоже?
– Да я самовольно. Свидание, понимаешь. – она засмеялась.
– Дела сердечные, значит?
– Да если б сердечные… – Эрис нарочно строила из себя такого же отталкивающего человека, какого видела перед собой. Она специально цинично похихикивала. – Ты же обещал поведать, любопытство зажег. Что за слова не отвечаешь, брат?
– Да магнат местный приказал наказать своей страже – видите ли одна старуха криво покосилась. Мы хотели заступиться – хозяин рынка запретил. Земля-то магната. Вообще оборзели, предатели – ходят под колонизаторами и все им с рук сходит.
– И не говори.
– Старуху жалко. До сих пор перед глазами – ее огрели плетью, а она и рухнула замертво.
– Хоть похоронили? – Эрис хотелось истерить, но она не могла выдать себя – в окружении мужчин ночью никто не сможет заступиться. Второго шанса не будет.
– Не завидую старухе! Погрузили наши ее в повозку да увезли на кладбище бродяг и арестантов. Там и схоронили, где её и отпел местный святой отец.
– Плачевно. – выдавила Эрис. – А чья земля – то?
– Ну ты уморил. Августоса, не знаешь? Жирюга такой. Наш хозяин ненавидит его. И знаешь, он как приказал старуху бить, сказал – что внучку ее сожгут, а землю заберут. Выходит, знал, парша, бабку.
– Спасибо, братка. На, от души. – Эрис крепко пожала ему руку, с лошади протянув в ладони три золотых дуката.
– Ты бросай, брат, это. – он отнекивался.
– От души. – она похлопала дрожащей рукой спину охранника.
Эрис поскакала домой. Она не знала, что ей делать дальше. Ее отчаянье сломило ее. Она рыдала, осознавая, что теперь осталась совершенно одна – так внезапно. Эрис добралась до дома. Она привязала Сириуса в густых кустах. Неужели бабушка больше не откроет ворота, недовольно оглядев и испортив Эрис настроенье? Ее бабушка – единственный человек в мире, столько лет бывший сироте опорой. Она просто была. Была дома. А теперь Эрис стала настоящей беспризорницей. И, скорее всего, завтра станет бездомной.
Эрис вошла через окно. Она собрала небольшую сумку – собственные вещи и пару рукописей. Самая большая драгоценность Эрис была белая повязка с критского веселья, напоминающая о беззаботных днях, проведенных вместе с Тарросом.
