– Твоя мама сдает комнату? – спросил он.
– Да. Проходите. – она пропустила их во двор. Здесь было тихо и уютно – политые осенние цветы за ограждением благоухали в вечернем, пока еще теплом, воздухе. Все было до блеска подметено и обрызгано водой.
– Мама! – Агния постучала в деревянное окно времянки.
– Да! Кто там? – послышался голос женщины.
– Пришли посмотреть квартиру. – ответила дочь.
– Сейчас! – через пару минут из двери вышла женщина около сорока лет на вид. – Здравствуйте.
Эрис она сразу не понравилась – от нее веяло высокомерием и самолюбием.
– Вы? – спросила она.
– Моя сестра – сержант ополчения желает снять комнату на постоянное жительство. – проинформировал стесненный Никон.
– У меня не осталось незаселенных комнат. – женщина, одетая в домашнюю тунику и штаны, ответила ей резким голосом.
– Хоть маленькая коморка, уважаемая хозяйка. – достойно попросила Эрис.
– Нету. Не осталось. – сказала она. – Хотя… Есть комната, где живут приезжие торгаши. Я могу на пару ночей подселить тебя, они скоро уплывают. – предложила она.
– Как? Они – мужчины? – спросил Никон.
– Да. Но они помешаны на работе, приходят поздно. Не ужиная, ложатся спать. Я думаю, ночевать, обложившись сумками под моим замком будет лучше, чем на опасной улице, кишащей развратом. – сказала женщина.
– Спасибо, я подумаю. – ответила Эрис.
– Ну, думай-думай. – женщина кивнула дочке, и та пошла к выходу, дав понять, что им пора уходить.
– Сумасшедшая какая-то! – возмущался Никон. Эрис молчала. При слове «улицы» ее охватил страх. Она вспомнила темный ночной рынок.
– Никон… – позвала она его, не смотря. Они продолжали идти. Она хотела сказать, что подселится к торгашам, но промолчала.
– Слушаю, сестра! Не расстраивайся, сейчас еще поищем. В крайнем случае, переночуешь у меня. Ника будет рада.
– Нет, ты что! Я не буду создавать Вам неудобства. Никогда. – ее взгляд все еще оставался потерянным.
– Почему ты такая?
– Какая? – спросила Эрис.
– Ну… Не хочешь помощи?
– Я не хочу быть должна кому-либо. – ее вид был уверенный, несмотря на гнетущую бурю в оставшейся один на один со всем миром, душе.
– Сестра. Я хотел спросить тебя… – робко начал Никон.
– Говори, братец.
– Только не обижайся, ладно?
– Не торгуйся. Смотря, что спросишь. – отрезала Эрис.
– Сестра… – он остановился и присел у обочины.
– Ну говори – не томи теперь! Что за привычка – разжечь любопытство и заткнуться! – возмутилась Эрис.
– Как понять, что… Что любишь человека, и он для тебя – всё, вся Вселенная? – спросил Никон, посмотрев на Эрис.
В ее взгляде отпечаталась дикая боль. Ее брови печально опустились.
– Прости, сестра. Это был глупый вопрос. – он отвернулся.
– Нет, брат… – Эрис села рядом. – Это, пожалуй, самый важный вопрос в жизни.
– Так как? – Никон грустно посмотрел на Эрис.
– Ясно все с тобой, мой влюбленный герой. Агния – дочь той неприятной женщины. – Никон покраснел. – На мой взгляд – милая девушка. – Эрис улыбнулась.
– Я знаю… Но я не хочу ошибиться в своем выборе. Подскажи, сестра! – умоляюще возвал он.
– Знаешь, братишка… – Эрис вновь запечалилась. – Когда ты видишь своего любимого человека – твое сердце замирает… – голос Эрис звучал таким глубоким, каким Никон его никогда еще не слышал. – Когда он перед тобой – все проблемы исчезают… Его недостатки, ненавистные всем, для меня превратились в достоинства. Ни одна сплетня не отвратит мое сердце, не заставит меня сомневаться в нем… Когда ты любишь – ты веришь и боготворишь. Когда любят тебя – тебя не хотят отпускать. Ревнуют… Опекают… Боготворят так же, как и ты…
– Сестра… – сочувствующе произнес тихий Никон.
– Я не могу думать ни о чем другом. Из всех испытаний, свалившихся на мою никчемную голову, самое страшное – наша разлука. Ненавижу этот мир и себя… Его глаза – полные печали и разочарования… – слезы Эрис капали на сухую землю. – Я виновата, я отказала ему… Я причинила боль любимому, преданному мне, сердцу… Это моя главная ошибка в жизни… Но нашему счастью помешали эти… – она на мгновенье замолчала. – Проклятые законы, обрекшие нас на вечные муки… А твоему – ничего не должно помешать! Если ты упустишь судьбу, потом всю жизнь будешь жалеть… Поэтому – дерзай! – Эрис похлопала друга по спине. – И ее мамаша не должна стать помехой молодого мужчины Никона!
Никон был шокирован от откровений обычно замкнутой Эрис. В ее груди не полегчало – ей теперь стало еще и стыдно за болтовню.
– Сестра, спасибо! Я понял тебя. Я буду поступать так, как говорит мне мое сердце. – он был воодушевлен ее искренней речью. – Я сочувствую тебе, Эрис.
– Не надо жалеть меня. Теперь мы оба выглядим одинаково жалко – несчастные влюбленные. – ухмыльнулась она.
– Но они нас любят, сестра. Любят, я знаю. – Никон покачал головой.
– Пошли. Уже поздно. – сказала Эрис, весело встав.
– Да, конечно! – Никон поднялся, и они побрели по темным улицам, ищя дом для ночлега. Они заходили в постоялые дворы – но мест не было. Они нашли одну квартирку, но там хозяином был какой-то престарелый сумасшедший пьяница, и Эрис наотрез отказалась селиться в том мрачном месте.
