Упасть бы и забыться. И пусть жгут и её, черти… Девушка глотала страшную боль, похожую на железный кол в глотке. Эрис в последний раз понюхала платок бабули. Этот запах родного дома успокаивал её. Но ненадолго. Эрис услышала голоса и увидела свет факелов. Невидимые люди забросили за забор горящие головни. Собака истошно лаяла. Эрис побежала тушить огонь. Но они предварительно закинули оливковое масло, и Эрис, безуспешно стараясь погасить множественные очаги, слившиеся воедино, сдалась. Она побежала к сараям и выпустила всю живность. Огонь быстро распространялся по осенней земле, поглощая все. Эрис взломала замок, открыв ворота, дав дорогу собаке и подгоняя кур к выходу. Выйдя, Эрис в последний раз оглянулась на дом. Кровля рухнула, не выдержав жара. Рухнуло и детство Эрис. Сквозь жар и треск она слышала волнение Сириуса. Эрис ринулась к нему и отвязала. Она отошла и молча смотрела огромными отчаявшимися слезными глазами на высокое пламя, вырывающееся в небеса. Сверху летели черные тонкие невесомые огарки – сажа, опускаясь на нее и округу. Она была похожа на снег. Только угольный. Эрис чувствовала жар на освещенной коже лица. Гул и едкий запах гари разбудил округу. Соседи выбежали. Они принялись кричать и суетиться. Эрис попросила не шуметь – их жилищам ничего не угрожало и они могли идти спать.
Эрис, досмотрев до конца, тихо ушла в часть. Было почти утро. Она зашла к себе в каморку и закрыла дверь на засов. Здесь нельзя было жить – было прохладно. Были сплетни. И скрытая опасность в лице старших одиноких служащих, живших поблизости в казармах. Она решила дождаться утра.
Открыв глаза, Эрис подумала, что она дома. Что сейчас услышит звуки утвари с кухни, издаваемые бабушкой. Но, смотря в потолок до нее медленно дошло, что она в маленькой темной комнатке гарнизона. Она повернула голову – по сырой земле у ее лица медленно плёлся черный толстый жук. Она наблюдала, как он перебирает своими лапками. Насекомое уползло и Эрис окончательно проснулась. На грудь её вновь упал тяжелый камень. Она встала с земли и отряхнулась. Умывшись холодной водой, Эрис вышла на тренировочные площадки. Янниса не было видать почти два месяца – его больше никто не уважал. Эрис удивилась, увидев старика.
– Эрис! – воскликнул он.
– Слушаю, учитель. – ее воспитание и убеждения не позволяли быть жестокой даже к такому опустившемуся человеку, после всего, что он сделал им.
– Эрис. Как твои дела? – в его старых пристыженных глазах была жалость к ней – будто бы он что-то знал.
– Все нормально… – мутно ответила она.
– Я буду здесь, если понадоблюсь, ты позови, я могу заменять тебя, если будут вопросы… – робко предложил он.
– Вопросов не будет. Учитель. – она, перебив Янниса, резко удалилась.
Яннис знал и о бабушке, и о доме. Он был при Августосе, когда тот приказывал местным беспредельщикам отомстить Эрис за его унижение командиром перед знатью. Когда здесь был Таррос – о такой смелости не могло быть и речи. Теперь Августос уже купил документы на участок Эрис в Администрации. Никакими правами девушка больше не обладала. Единственное, что они не могли сделать – лишить ее звания, данное Тарросом и зарплаты, потому что над военными власть, аристократия и Администрация были бессильны.
– Сестра, как дела? – Никон, как обычно, был заботлив. Это был ее лучший друг с того самого дня, как появился здесь. Тогда он был девятилетним мальчиком, а Эрис было семь. Они сразу подружились. Эта дружба была чище, чем с Персиусом. Персиус все-таки любил рисоваться и гнобить общих друзей. А пшеничный Никон был добродушным простым пареньком. Он был благородного характера и сердобольным к Эрис. Он искренне принимал ее за своего пацана. Смелый и серьезный. На него всегда можно было положиться.
– Все хорошо. – ответила Эрис, побратавшись. Ее глаза наполнились слезами и она покраснела.
– Эй, сестра, ну что опять? – участливо спросил он. К ним подошел Георгиус.
– Здравствуй, Георгиус. Передай маме, что ее тетя… Ее тетя вчера умерла. – сказала Эрис, пожав ему руку и похлопав по спине.
– Как? – Георгиус опешил.
– Соболезную, сестра… – промолвил Никон, опустив голову.
– Никон. Мне нужна твоя помощь.
– Говори. Если тебе что-то нужно – похороны или еще что-нибудь, я всегда с тобой! Мы все – с тобой. – сказал Никон.
– Нет, Никон. Ее уже похоронили.
– Кто? – спросил Георгиус.
– Там, где это произошло…
– Где?
Эрис заплакала. Молча. Ее слезы просто капали и она говорила, не смотря на них.
– На рынке. Люди Августоса… Ее ударили плетью… Никон, мой дом тоже сожгли. Сегодня ночью…
– Гамо' то ко'ло су, гамо'
– Сестра… Прими мои соболезнования… – сказал Георгиус.
– Скажи, чем помочь? – спросил разозленный Никон.
– Найди мне квартиру. Я буду исправно платить. – попросила Эрис.
– Конечно. У меня есть знакомые. Они сдают комнату в доме. Тихий район. Это рядом со мной! – воодушевленно предложил он.
– Хорошо. После занятий пойдем на пепелище, потом туда. – заключила Эрис.
