– Вы хоть сами верите в сказаное? Зато я сразу поняла, чем тут пахнет. Командир боится, что я подорву его несокрушимый авторитет. – уже истерично смеясь, продолжила она, говоря сама с собой. – он просто мстит мне, что более вероятно. Доказывает, что не женское это дело… Вынуждает меня сдаться… Я не подведу тебя, не подведу… – покачав головой, смотря в пустоту, тихо произнесла Эрис.
Последняя фраза вызвала удивление и тревогу учителя. Он промолвил:
– Эрис, не выбирай путь, который тебе не по силам. Ты можешь сбиться и потеряться, более, ты можешь пропасть. – навидавшийся жизни старик, иногда специально наблюдал и замечал, как командир Таррос смотрел на Эрис, когда даже она не видела этого. Янниса это конечно, тревожило. Он сам очень боялся того человека, одним только своим вызывающим видом внушавшим уважение. Но когда взгляды Тарроса и Эрис встречались, тревога Янниса проходила. Из-за того, что жадный, пожирающий даже малейшее её движение, одержимый взгляд командира становился кротким, и в то же время строгим. А взгляд Эрис перед людьми всегда горел суровостью и соперничеством. Все знали о том, что Тарросу была особо симпатична их наставница, юниоры постоянно видели их вместе, видели их споры. То ненормальное поведение Тарроса на суде видели все. А после его ухода догадливые все поняли и без объяснений. Но они не могли даже предположить, что между Тарросом и Эрис все зашло настолько далеко. Только Георгиус, как член семьи, узнал о скромном сватовстве Тарроса, но он молчал, опасаясь последствий. Никон сам из уст Эрис слышал её горькую исповедь. И он хранил этот секрет. Остальные не узнали общую тайну сердец командира и Эрис, когда-то пожелавших соединиться брачным союзом Господа.
– Мне все по силам. Я верю в себя. А Вы из-за своего малодушия потеряли всё. Даже мое непоколебимое уважение. Алчность и унижение перед сильными мира сего выглядят отвратительно. – сказала она, стараясь задеть побольнее.
– Я закрываю глаза на твои оскорбления, потому что ты права. – согласился Яннис. – Но имей хоть каплю уважения ко мне, как к старшему. Я многому научил тебя. Прислушайся к совету старого учителя – в этом бренном мире власть решает всё. И твоё соперничество с элитой до хорошего не доведет.
– Не говорите того, что не относится к делу. И власть у Создателя, а не у созданий. – отрезав, она развернулась и ушла к Сириусу.
– Тьфу на тебя, упрямая дура! – в сердцах пробурчал ей в след учитель. Он искренне любил подопечную, она оперилась у него на глазах. Ему было стыдно за то, что он так низко пал, стыдно было именно перед ней, потому что только она обладала такими ярко выраженными нравственными устоями. Было видно, что ее бабушка сама невольно взрастила в девочке с детства нереализовавшиеся идеи любимого мужа, столь рано погубившие его. Эрис пылкостью и силой духа была похожа на своего деда в молодости.
“Почему, Таррос?.. Как ты мог так поступить со мной. А как красиво говоришь, поэт прям… Лжец! Мстительный упрямец, почему ты смешал службу и обиду сердца?.. Любимый мой… Я так хочу тебя увидеть…”
Тяжелый день закончился тяжелой ночью.
Юниоры ушли сегодня. Эрис не выполнила свой долг наставника, не сопроводив их в бой… Зря перед отъездом Ахиллес ждал ее бурной речи и прощания, а сам он не осмелился подойти к капитанше. Ахиллес боялся её, боялся её строгости. Эрис не была похоже на других девушек, заливающихся румянцем и улыбающихся при его виде. Она была среди них подобна мраморному изваянию с таким же строгим лицом, как всегда. Может быть, именно эта неприступность так нравилась избалованному женским вниманием хулиганистому и лукавому парню? Но напрасно он ждал. Эрис не попрощалась даже с Никоном и своими лучшими друзьями, сухо приказав своему желтоволосому верному псу взять борозды правления и беречь команду.
Ахиллес видел давнишний уход армии Тарроса. Ему тогда было горько оттого, что он собственными глазами наблюдал, как Эрис в спешке, с отчаянной болью в глазах, ускакала на Белую гору за кипарисовой рощей, чтоб в последний раз взглянуть на дорогу вслед изгнанному ей же самой, командиру. Ревность глушила его. И здравый смысл тоже не давал покоя: почему ей понравился этот, старший Эрис в два раза, стальной чужак – командир Таррос? Ведь он, Ахиллес всегда рядом, её ровесник, с более молодым и горячим сердцем, уже давно бьющимся ради неё, пошедший ради неё на убийство и обман.
“Если б она только знала!” – его не мучала совесть. Желание заполучить Эрис было сильнее других чувств. В то же время он прекрасно отдавал себе отчет в том, что вряд ли она когда-либо станет его – даже после той грамотной ловушки, даже после того, как он запачкал свою совесть кровью Персиуса.
Ахиллес потерял надежду на то, что Эрис наконец заметит его, тем более что сразу после отъезда Тарроса и без того всегда строгая Эрис стала замкнутой и неразговорчивой, не такой, как раньше.
