Таррос встал. Как ни странно, от слов великого магистра ему не полегчало. Он подумал – кто такой этот человек в рясе, чтобы отпустить его грехи, о которых ему ничего неизвестно? Но тут же отбросил эту "греховную мысль".
– Отправляйся в путешествие прямо сейчас. Наши люди помогут тебе стать ленником приграничной крепости. Ты станешь хозяином тех мест – сделай все, чтобы столкнуть магомедян и православных.
– Я понял. – промолвил Таррос.
– Иди, сын мой, иди. – сказал магистр, улыбаясь.
Тарроса омыли, сбрили бороду, постригли и переодели в богатые доспехи, выделив золота на подкуп знати. Герцоги дали ему письмо магистра. Они научили его всему, что он должен был делать. Произвол и подлость были ключом к успеху. И никого не интересовало, что Таррос может лишиться жизни. Жизнь одного для власти – ничто, ибо ее ценой можно потихоньку приближаться к победе. Это как игра в шахматы – жертвуя очередной пешкой, через ловушку ты подставляешь врага, уничтожая его и побеждаешь.
Долгий путь из Франции в Анатолию должен был преодолеть он с маленьким отрядом. Задача была непростой. Но верный служивый, привыкший к заданиям, Таррос был уверен, что справится.
Корабль жестко причалил. Утомленые измученые люди потихоньку начали выбираться из корабля. Подгоняемые стражей, они с трудом перебирали ногами. Эрис не замечала ничего – здесь, как оказалось, никто не стеснялся быть работорговцем.
Эрис не знала, где они. Но затем услышала, что они в самом Константинополе. Огромный город и сонмы людей окружили их. Они давили и наваливались на уставших путников. Их повели на временное пребывание. В огромном доме им дали омыться. Одежду не дали – постиранная своя высушилась прямо на телах людей. Женщин вывели в мраморный коридор и заново сковали. Вывели и мужчин. Эрис прошла в конец мужского строя. Она боялась, что работорговец забудет завет.
– Половину мы отправим в Анатолию. Половину веди на рынок. – она слышала обрывки фраз. Кто-то попросил пить, но получил ругательства.
– Ты только что из воды, чего надо?
Два человека прошлись между рядами – они указывали на самых сильных и красивых. Поднялся скандал между работорговцами – никто не хотел иметь плохой товар. В конце концов половину увели. Рабы прощались глазами между собой. Они не знали друг друга, но сочувствовали.
Впереди ждала неизвестность.
Долгий пеший путь чуть не свел Эрис и остальных с ума. Это казалось бесконечностью. Все рельефы были пересмотрены ими. Они шли больше трех недель. Им не дали даже сандалий. Люди привязывали кору деревьев к подошвам ног. Два человека, не выдержав, умерли по дороге. Среди них был и веселый старичок. Они перешли границы Латинской Империи и Никейского Государства. Теперь люди находились на территории Иконии – Конийского Султаната Сельджукского Рима.
Их привели на рынок. Здесь это называлось базаром. Зной и жара – стояло начало июня. Солнце отчаянно пекло их. Стражники были те же, что и на Крите. Их вели, и восточный рынок гоготал и кипел.
Эрис чувствовала свое унижение. Она осязала взгляды людей. Ее шрамы были ярко видны. Волосы чуть отросли. Но это ничуть не придало ей благородный вид. Девушек приковали отдельно. В этой части базара продавали исключительно людей. Она смотрела, как знать и богачи покупают девушек, как скот, выбирая и проверяя на изъяны.
К ним подъехал человек с замотанным лицом, окруженный угрожающей свитой.
Работорговец усердно рекламировал свой товар, не жалея глотки.
– Мне нужны воины. – это был египетский тюрок-мамлюк. Они постоянно покупали плененных соседними племенами кипчаков и молодых христиан в свои войска. Он говорил на персидском. Эрис понимала его.
Выбрав сорок лучших человек, он почти опустошил мужскую сторону.
– А это кто? – он указал на Эрис. Она побоялась смотреть на него.
– Это – хороший солдат. – ответил переводчик работорговца. Мамлюк решался на покупку.
– Это девушка? – спросил он у работорговца.
– Да.
– Фитна, фитна *
– Не берешь?
– Нет. – ответил тот, расчитываясь. – Из-за нее может начаться беспорядок.
Мамлюк ушел, ведя колонну из греческих рабов и половцев, купленных рядом с ними.
– Вот зараза, какого черта ты тут делаешь! – вспылил работорговец. – Я продам тебя в Никее в дом утешения, там точно купят. – он ударил Эрис плетью.
– Подлый гад. – она встала и дернула его за плеть, намотав на руку. Тот упал. Ему на подмогу подошли двое и ударили Эрис.
– Эй, стой!!! – крикнул кто-то по персидски.
Этот человек остановил зверство.
– Ты кто такой? Пошел вон, пока тебя не сломали! – крикнули критяне.
– Я – Малик бай, бей племени Баяты. Уйди с дороги. – человек растолкал работорговцев и посмотрел на сидящую у столба Эрис с жалостью.
– Я не буду делать ничего, чего ты ждешь от меня. Я умею только обращаться с оружием. – прорычала Эрис на персидском, не глядя на покупателя.
