Через некоторое время Фатима вернулась со связкой толстой кожи, сшитой в круглый ремень.
– Идеально! – воскликнула Эрис, поспешно вытирая слезы.
– Ты плачешь? Что с тобой?
– А разве мне есть, чему радоваться?
– Конечно. Ты – жива и здорова. У тебя есть честь и мы. – она улыбалась.
– Ты – добродетель, Фатима. Добродетель.
– Спасибо, – улыбнулась Фатима. – Скажи мне, только не обижайся… У тебя есть любимый человек?
– Я не скрываю своих чувств. Да, у меня был такой человек. Но эта жизнь… – она замолчала. Глаза ее увлажнились.
– Он бросил тебя?
– Нет… Нет… Он… – голова у Эрис начала кружиться. В глазах позеленело и уши заложило. Она просто рухнула на пол юрты.
– Эрис! Вот я дура! Вот дура! – сетовала она, укладывая Эрис на удобное ложе.
Она сняла повязку и увлажнила ее лицо и шею. Эрис начала крутить головой.
– Таррос, за что?.. Господи, забери меня… – шептала она. Но Фатима ничего не разобрала в этой греческой речи.
Эрис открыла глаза. Все плыло и кружилось. Опять эти жуткие головокружения. Видимо, перенервничала. Руки ее ходили ходуном и ей стало стыдно.
– Прости меня пожалуйста за любопытство, клянусь, я больше ни о чем не спрошу тебя…
– Ничего страшного, Фатима. Спасибо. – она попыталась встать, но упала, облившись холодным потом.
– Часто ты так?
– Нет. Почти впервые. – Эрис улыбнулась.
– Почти?
Из глаз девушки брызнули слезы. Она быстро вытерлась.
– Я пару минут полежу и уйду, Фатима-хатун. – она закрыла глаза и тяжело дышала. Там, в Ситии она слышала тайные обсуждения вынужденного побега Тарроса. А еще она слышала, как он, рыдая, чуть не сошел с ума рядом с ее «телом», и как его вытолкнули солдаты. Только вот с Эрис никто не поделился этим.
– Не уходи пока! Останься.
– Я и моя жизнь слишком трагичные, чтобы о них говорить. – ответила Эрис.
– Ты такая молодая! Ты такая красивая… Знаешь, некоторые ревнуют своих мужей, видя тебя. Ты завидная невеста!
– Что? – Эрис соскочила с места. – Прошу, не говорите подобную мерзость. Не говорите. – голова ее все еще кружилась.
– Прости, я хотела сделать тебе комплимент.
– Фатима-хатун. Я увидела в вас, в вашем обществе то, чего не встечала нигде. Ваши мужчины строги – они не позволяют себе взгляды и разговоры. Я почувствовала себя свободной, будучи рабыней…
– Мы боимся Аллаха, Эрис. Он приказал опускать взоры.
– Это прекрасный приказ…
– Потому что это истина. За взглядом последует запретное.
"Любовь, как слезы – из глаз рождается и на сердце падает" – слова Тарроса и его голос крутились в ее голове.
Глаза… Их надо было выколоть и не смотреть на него тогда, в Кандии. Если бы можно было стереть всю память, все воспоминания…
– Я убила в себе женщину, Фатима. Я похоронила ее и это мое несгибаемое решение. Остаток своей жизни я проведу, сражаясь за справедливость. Я с детства была воспитана быть воином. Мне больше ничего не нужно.
– Ты молодец, Эрис.
– Я пойду. Спасибо.
Эрис вышла. Фатима осталась сожалеть о глупом поступке.
– Мама! – ее позвал Айтогду.
– Да, милый.
– Тетя говорила про своего сына, гладя Батура.
– Да? – она удивилась. – Не суй свой малюсенький нос куда не стоит, а то стыдно будет потом, как мне…
Эрис решила сплести для чувствительного Йылдырыма веревочный недоуздок, где самое главное – это накладная петля. Она взяла ремень правой рукой и перекрестила через верх другой конец веревки, находящийся в левой руке. Держа короткий конец в правой и орудуя длинным, вскоре натренированной рукой получилась прекрасное наголовье для скакуна без цепи во рту. Но Йылдырым был сильным, и все же ей пришлось идти к кузнецу, чтобы как следует прикрепить повод.
Эрис пришла к Булату. Это был седой, крепкий мужчина в возрасте. На нем была надета рваная рубаха и передник. Волосы были под косынкой. Поздоровавшись, девушка попросила:
– Можете подобрать крепкое железо для поводьев? – Эрис показала намордник Йылдырыма.
– Интересная узда! – воскликнул он.
– Мой конь строптив. Когда я научу его слушаться меня под недоуздком, станет шелковым. – пошутила Эрис.
– Молодец. А ты кто?
– Я – рабыня Фатимы-хатун и Малик бая. – сказала Эрис и в сердце ее закопошилось неприятное чувство. Рабыня? Да, к сожалению. И все это из-за Тарроса! И она ненавидела его еще больше.
– А что, Малик бай покупает рабов? – спросил старик, не прекращая ковать меч огромным молотом так, что уши Эрис закладывало от лязгающего грохота.
– Это не моё дело. Так есть или нет? – нагрубила девушка.
– Не кипи, дочка. Вот, посмотри это. – он указал на висящие принадлежности для коней. Эрис выбрала пару колец и пряжек.
– А у Вас есть шило и иглы?
– Да. Вот. – он бросил молот и вытащил то, что нужно.
– Я беру это шило. И две иглы – толстую и тонкую.
– Дочка. Я могу принести нити из дома. Я попрошу у своей доченьки.
– Правда? – она посмотрела на старика. Даже он старался не фокусировать взгляд на глазах девушки. Как же ее это успокаивало! – Зачем Вам помогать рабыне? – сухо спросила она.
– Так положено по закону Аллаха. У нас так положено. – ответил он.
– Где Ваш шатер? Я сама схожу – Вы, наверное, устали.
