Выполняя приказ хозяина, она постучалась в дверь Тарроса.
– Что тебе еще, мерзкая… – он не договорил. Луиза стояла, опустив голову.
– Уходи и ты… – сказал Таррос, опустив взор.
– Il signore mi ha ordinato di…
– Va via. Non ho bisogno di nessuno… *
– Заходи, милая девушка. – он пропустил ее, лукавя. Луиза вошла.
– Ты не боишься, если я закрою дверь? – сказал он, улыбнувшись.
Луиза была из тех, которой не важна была честь, лишь бы было сыто и красиво. Она привыкла ко всеобщему восхищению, и подумала, что обвела умудренного тяжкой жизнью Тарроса вокруг своего изящного пальчика.
– Я теперь являюсь Вашей собственностью. – проинформировала она.
– Да? Приятно. А документ?
– Получите завтра, когда хозяин придет в себя…
Таррос решил напугать молодую рабыню, и тем самым добиться своего. Он уже решил действовать напролом, а не интригами.
Он схватил девушку за волосы на затылке.
– Ты привыкла быть позорной тряпкой, не так ли, дочь Вечного Рима?
– Отпустите, прошу! – их диалог велся на итальянском.
– Я убью тебя, сначала унизив. Хотя тебя унижать больше некуда. При всей твоей красоте, в душе ты подлая и низкая, как твоя госпожа, которую ты сейчас видела!!!
– Прошу, отпустите!!! – взмолилась девушка.
Таррос вытащил клинок.
– Если ты не скажешь, чего тебе от меня надо, искромсаю твое лицо так, что даже пьяный рыбак не купит тебя! Поняла?
– Да, я скажу, скажу, отпустите!
– Я держу тебя не за горло, сначала ты все расскажешь. А не скажешь, просто зарежу тебя. Ты – жалкая рабыня, и никто не поинтересуется о твоей участи.
– Хозяин. Он подозревает Вас в чем-то. Хочет, чтобы я втерлась к Вам в доверие… Подчинила Вас. – еле-как пролепетала она.
– Подчинила?! Такая, как ты?! – Таррос рассмеялся. – Что ты видела, скажи!
– Я видела госпожу…
– Завтра расскажешь хозяину. Если будешь хорошо себя вести – получишь свободу.
– Правда?! – в ее бедовых глазах засияло нечто человеческое.
– Правда. – он отпустил ее. – Или ты хочешь быть распутной девицей, служа пьяни всю свою молодость? Потом тебя просто выбросят на помойку, дура.
– Нет, нет.. – Луиза заплакала.
– Заткнись и вытри слезы. Я завтра скажу, что София была у меня. Ты – подтвердишь. Потом, когда я избавлюсь от хозяйки, ты будешь вести за нос хозяина до его последнего дня. Поняла?!
Луиза качнула головой.
– И запомни – промолвишь хоть слово, я убью тебя. Только умирать ты будешь долго и мучительно. А сейчас посидишь до завтра у меня. Я пошел. – с этими словами Таррос вышел прочь, от греха подальше. Он запер дверь на замок.
– Моя любимая, вот видишь, я все еще верен тебе. – слезы появились на его глазах. Он сжимал кулон Эрис в ладони, благодаря Бога за то, что тот не позволил дьяволу взять верх над его телом.
Эрис проснулась от громкого зова на утреннюю молитву. Этот чарующий и загадочный звук величаво проносился над спящей долиной. Эрис не могла понять свои чувства – это был будоражущий звук, торжественный. Почти магический. Она села и стала слушать. Прохлада и аромат утренней росы пробивались сквозь щель в дверном проеме, завешанном толстым войлоком.
Эрис слышала, как начинают шевелиться люди, греметь ведрами, некоторые уходить за водой к речке – все делалось для того, чтобы вовремя успеть помолиться.
Сегодня ночью ей снился странный сон. Она слышала голос Тарроса. Он требовательно командовал ею, приказывая что-то отыскать. Но это не было воспоминание. Ей было внушено безоговорочно слушаться его, потому что они состоят в браке. Более того, она видела свою одежду – ее голова была покрыта тканью.
Но ничего, кроме боли и неприятных воспоминаний, это не вызвало. Сочтя все за усталость, Эрис постаралась забыть о призраке, вырвавшем ей сердце.
Эрис обнаружила возле себя две простые льняные туники и такую же ткань на голову.
– Это уже лучше, мама. – довольно проговорила Эрис. – Я верну Вам долг, мама Амина.
Эрис облачилась в простую и удобную одежду. Она вышла ни свет, ни заря. Освежившись, Эрис немедленно отправилась на полигон.
Здесь пока никого не было. Эрис замотала голову – теперь ее не узнать. Ростом она была наравне с некоторыми воинами, что очень радовало девушку. Только вот никакого доспеха, щита и оружия у нее в руках не было. Эрис решила действовать, как на войне.
Она бегала, разминалась – для нее все движения были привычны так же, как обычное умывание. Это было так же просто и отточено для нее, как для местной мастерицы нахождение у пряльной машины.
