Гавриил нервно содрогался на троне.
– Диоикитис Таррос, может это все-таки были разбойники, а не тюрки? – робко спросил архонт.
– Ты все еще надеешься на то, что вонючие, пропахшие бараниной дикари похожи на людей? – высокомерно сказал Таррос.
– Я не могу поверить… Как же так? У нас хорошие отношения с Султанатом. – недоумевал Гавриил.
– Со светским Султанатом, но не с родственниками мамлюков-головорезов, похожих на древних спартанцев. – отрезал Таррос.
– Что ты говоришь? А как же экономика?
– Экономика – не мое дело. Я должен показать им, дикарям, что границы нашей Республики неприкосновенны. Ясно? Пиши Кесарю Иоанну, пусть пришлёт отряд, отомстим сарацинам. – не унимался Таррос.
– Как я могу написать… Не знаю… Я… – голос Гавриила дрожал. После смерти Софии он поник и стал более мягкотелым.
– Ты – трус, Гавриил. Я пойду и разгромлю огузов. Только мне нужны еще люди.
– Нет. Я не напишу Дуке. Я не могу признать свою слабость – как так, на наши селения напали? Ведь я не должен нарушать указания Кесаря – мне нужно сотрудничать с мастерами. Это огромные деньги, понимаешь, огромные… Каждый уважающий себя европейский феодал стремится купить хотя бы один Анатолийский ковер. Кесарь Дука будет вне себя! – рассудил Гавриил.
– Тьфу! Все вы трусы! – разозлился Таррос.
– Не забывайся, командир. Я здесь главный, не ты. – вспылил Гавриил и встал с места, пожирая его глазами.
– Главный тот, кто на поле боя. – ответил нахальный воевода, достойно выдерживая дуэль взглядов.
– Таррос. Я предупреждаю тебя.
Таррос покачал головой. Трусливый архонт стал помехой в исполнении планов Папы.
Таррос вышел из залы. Он рвал и метал. Он любыми способами должен превратить план Ордена в реальность – монголы уже подчинили Чехию, Волжских Булгар, Русичей, Польшу и Литву. Они брали крепости европейцев. Теперь греки и тюрки не должны были быть вместе – монголы должны были разрушить обоих по пути на запад. Это было бы на руку латинянам и Папе.
Анатолия.
Огромные горные равнины стелются изумрудным ковром. Краски изобилируют. Дорогу Эрис переносила с легкостью. Пока она не покрыла голову. Но ее разбойничья повязка почти всегда была при ней.
Малик бей снисходительно относился к своей подопечной – он не хотел ее принуждать к правилам Веры и усложнять. Но мягкого увещевания, он, все же, не избегал.
– Сестренка. Твое принятие веры, оно очень обрадовало меня. – их кони резво шли, глухо стуча копытами по земле. – Я бесконечно рад, что у нас появилась такая хорошая сестра.
– Благодарю, бей. – ответила Эрис. – Много разных людей видела я, но вы поразили меня своими праведными поступками. Для вас – семья, это главное. И вы… уважаете своих женщин. – она говорила за огузов.
– Дина абла. Есть такая поговорка. Хочешь чего-то добиться от тюрка, действуй через его жену. – он засмеялся.
Эрис-Дина поддержала его смех.
– А у нас такого нет. В Греции женщина – домашнее существо. Она не имеет права голоса. Но не у всех так, есть и нормальные люди.
– Наши женщины, если надо будет, возьмут в руки меч и лук. Была такая царица у кочевников – Томирис. Она была полководцем-женщиной, разбила войско персидского владыки Кира и пленила его. Затем она казнила его, отомстив за мужа и сына.
– Прекрасно. – восхищенно сказала Эрис. – А как ваши племена впервые приняли Ислам?
– Хороший вопрос, абла. Давным давно, около местечка Ахлас, у реки Талас, арабы Аббасидского халифата столкнулись с китайскими племенами. Силы были равны, но на помощь арабам пришли местные тюрки.
