Он и его рыцари одевали свои тамплиерские одежды и истребляли несчастных, живущих около границы. Таррос вынуждал их отойти назад. А по правилам войны – это уже считалось военными действиями.
Архонт не правил справедливо – то, что он вытворял и какими податями облагал народ, вызывало чувство жалости. Феодал следил за календарем – каждый повод и праздник открывали новые налоги. Люди жили, бедствуя. А самое главное – им нельзя было вдохнуть полной грудью без феодала. Женить свою дочь за молодого человека из другого хозяйства соседних крепостей было сродне позору, потому что феодал это запрещал, облагая штрафом. А платить, естественно, было нечем. Приезжал разозленный феодал, забирая себе… невесту – дочь ослушавшегося.
Эта дикость и много-много других были нормальным явлением. Самым ужасным было не это. Ростовщики управляли всем, давая денежные и вещевые кредиты, заставляя расплачиваться силой. Тот, кто не сумел, лишался всего имущества и порой, свободы.
Простые христиане любили мусульман за то, что те отвергали ростощичество, в отличие от представителей их знати.
Дорога в Иконию, по которой двигались торговые караваны была настоящей золотой жилой. И это великолепие принадлежало ненавистным Тарросу сарацинам.
Поняв это, стратег непременно пообещал себе, что захватит этот участок. Он направился к Гавриилу.
– Как твои операции против разбойников? – спросил архонт.
– Прекрасно. Скоро возведу здание из их голов. – сухо сказал он.
– Молодец.
– А ты, я смотрю, сияешь? Помолодел, прямо. – отметил Таррос, лукавый и просчетливый.
– Я только почувствовал, что это значит, когда тебя любят по-настоящему. – ответил архонт. Тарросу стало смешно – он понял, его план продолжает действовать. – Что нового?
– Я приметил огромный приграничный участок дороги вокруг юго-восточных границ твоих владений – караваны Шелкового пути движутся по нему через нас в Константинополь. Я думаю, тебе не помешает лишний заработок.
– А кто хозяин?
– Некое вонючее племя Баяты. – ответил он. – Выкупим его у глупых дикарей и твоя казна пополнится.
– Заманчиво. А ты уверен, что они продадут нам его?
– Все решает золото. Вложись, и со временем ты окупишь всё.
– Я тебе хочу сказать одно, Таррос. Если ты не встречал кочевника на поле боя, ты не воевал.
– Да уж? – удивился командир.
– Я боюсь, сарацинам это не понравится. Что армия Султана без диких головорезов-грабителей, помешанных на Вере?
Это описание Гавриила напомнило Тарросу его братьев – храмовников.
– Таррос. Султан Египта покупает этих кипчаков, половцев и их младших братьев славян на наших землях. А знаешь, зачем он это делает?
– Чтоб пополнить ряды людьми без прошлого. Ослепленными, без дома, без семьи.
– Не только. Эти люди – свирепые войны. Когда-то эти "скуластые уроды", как их называют в Европе, держали весь мир в страхе. Их вождем был Аттила. И Папа назвал его "бичем Божьим" – Его наказанием. Все самые прекрасные принцессы отправлялись к нему в жены. Их было у него более трехсот. И он брал дань с запада в обмен на мир.
– Я знаю эти истории прошлого наизусть. Сейчас не то время. Сейчас – мы главные.
– Таррос. Теперь кроме дикой свирепости и доблести у них появилась Вера. Это увеличивает их силу во много раз.
– У нас тоже есть Вера.
– Сельджуки ворвались на наши земли и забрали их. Стали они называться Сельджукским Римом, а наша столица Икония стала их Коньей.
– Не было хороших войнов у Рима, чтоб противостоять им.
Архонт расхохотался.
– Нет. Просто у них военное искусство – единственный интерес по жизни. И деградировавшие в крепостях люди, то бишь тепличные лилии как я, набирают в полях таких диких цветов, как ты.
– Красиво говоришь. Только говори прямо, к чему клонишь?
– Наш Иоанн Дука – умный кесарь, раз не спорит с любящими скитания соседями. Он знает, к чему приведет этот спор. И ты не будь глуп.
– Хочешь много золота? И венецианцы будут чтить тебя, Гавриил. Мощь и всеобщее восхищение пред таким властителем, у которого в руках сосредоточена вся инфраструктура восточной части Никеи.
– Не соблазняй меня. Кочевники могут разозлиться.
– Мы поедем к ним и поговорим. Договоримся о цене.
– Сомневаюсь, что они согласятся. Они – всего лишь сторожа.
– Если откажут, поедем к их хозяину.
– Это глупая, но прибыльная затея. Я подумаю. Не жди от меня ничего, командир.
– Не будь трусом, Гавриил. Подумай. – он помолчал. – Я пойду к себе, теперь мне есть, к кому возвращаться. – Он ухмыльнулся. – Я благодарю тебя за этот щедрый подарок. Спокойной ночи.
Эти слова больно кольнули просчитавшегося по пьяни архонта. Отдав Луизу в дар Тарросу, он начал горько сожалеть об этом.
– Уж лучше бы я дал тебе двадцать рабынь, чем её. – сказал он печально, когда Таррос вышел. – Надо же, в своем доме я не чувствую себя хозяином…
Таррос прошел к себе в покои. Он вызвал Луизу. Она вошла в комнату. Таррос стоял спиной к ней.
– Ты делаешь всё, что я тебе сказал? – спросил он повернувшись и страшно посмотря на неё, отчего душа девушки ушла в пятки.
– Да, хозяин.
– Хочешь стать свободной?
– Да.
