Ребенок, еще вчера оберегаемый и любимый родителями, стал бессмысленной жертвой военного психопата – он медленно умирал от нанесенных ему увечий. Дина-Эрис вытащила гвоздь из его носика, ужаснувшись его размерам. Глаза боялись этой картины, но руки делали требуемое. Она зарыдала. Крови почти не было – сказалось истощение. Она завернула его в свою накидку и согревала теплом собственного тела. Его невинные глазки медленно закатывались.
Мальчик коченел – он ушел в ее объятиях под утро. Арслан хотел было оставить его умирать одного еще вчера, но один стальной взгляд девушки заставил его замолчать.
Арслан выкопал ему могилу. Они вместе похоронили его и, прочтя заупокойную молитву, после тяжких дней и бессонной ночи, отправились в обратный путь.
Маленький отряд сестры Дины патрулировал пустые разоренные улицы и объяснял бедному, редко встечавшемуся народу, кем солдаты являются на самом деле. Через неделю воины Эрис эвакуировали около двухсот стариков и старух из города. Это была чрезвычайно тяжелая задача – уговорить пойти за собой в неизвестность привыкших к родным местам, прокормить и перевести престарелых горожан через леса и горные местности, но они успешно справились с ней, не понеся больших потерь среди жителей.
Кутлуджа молча и с недовольным лицом встретил лишние слабые и больные рты стойбища. Дабы приобрести уважение и сохранить власть, ему пришлось уступить напору кочевников, вступившихся за обездоленных, среди которых были и тюрки, и греки, и евреи – мусульмане, христиане, иудеи.
Таррос и Гавриил обсуждали личные дела архонта. Гавриил так и не смог признаться грозному другу, что любит его бедную рабыню.
– Гавриил. Ты – уважаемый человек. Знаешь, эта жизнь очень коротка. И в ней должно быть отведено особое место для любви…
– Что это с тобой? На романтику потянуло? – усмехнулся архонт.
– Нет… Просто… Гавриил. Я тебе советую – женись на хорошей девушке и пусть нарожает тебе кучу ребятишек. Ты уже в возрасте, а наследника не имеешь. – эти слова, как показалось Гавриилу, идут от самого тщательно скрываемого сердца Тарроса.
– Знаешь… Есть одна особа. Ее отец – мой хороший друг. Девушка красивая и воспитанная… Может, взяв ее в жены, я избавлюсь от печалей? – задумался архонт. Ему, как и большинству мужчин, в жен нравилось брать благочестивых, а не распутных. Даже если к последним он испытывал большую симпатию.
С позволения Гавриила, в комнату вошел купец.
– Таррос, познакомься с новым купцом – этот парень действительно знает толк в торговле. Ты подумай только – это ж надо продать какую-то… Как там?
– Джуббон, сегноре, флорентийский джуббон. – сказал тот самый молодой шпион – сарацин.
– Да, джуббон. Он продал его в тридцать раз дороже себестоимости и утром принес мне излишек. Я попросил его вернуться. Хотел с тобой познакомить, диоикитис. Прекрасный купец, прекрасный! – радовался Гавриил. – Как тебя зовут, ты сказал? Какие у этих римлян сложные имена… Язык не повернется.
– Альвизе. Альвизе Гварди.
Молодого человека на самом деле звали не Альвизе, а Маулен Азизұълы. Он недавно приехал из Рейна, сбежав из Ордена. И он являлся родным братом Малик бея – самым младшим из пяти сыновей Амины аны. Учившись в столице и разобрав Шариат, он, сын воина, понял, что не хочет спокойных и размеренных дней судьи-факиха. Благо, в то время сам Султан Аладдин, отец Гияс-ад-Дина, вперед предвидев международные проблемы, искал убежденных в правоте своей Веры молодых и смелых юношей из образованных ученых, призывая их на неблагодарную и опасную службу шпиона Конийской Республики в Европе.
– Хм… – Таррос удивился. Молодой и приятный на вид человек действительно был очень похож на венецианца. Он даже сильно напомнил ему Антонио – та же стать и такие же прямые темные волосы, пылающие глаза, белая кожа и главное – подкупавшая улыбка, вызывавшая симпатию. Но его виски, несмотря на возраст, успели побелеть. – Венецианец, значит?
– Да. Так и есть, сегноре. – сказал Альвизе своим глубоким голосом.
– Очень приятно. Меня зовут Таррос Ка… – он на мгновенье замолчал. Хитрый стратиг даже здесь предпочел не раскрывать все карты. – Каллергис. – он представился греком, предпочтя умолчать свое венецианское существование.
– Мolto piacere di conoscerti
– Не понял?
– Я говорю – приятно познакомиться. – уточнил Альвизе.
– Ясно. Мне тоже. – Таррос оскалился в ответ. Они, глаза в глаза, сразу же почувствовали внутреннюю силу друг друга. Такие люди похожи во вкусах и взглядах. Такие люди, если бы им не было суждено стать врагами, непременно стали бы друзьями. Но только не эти двое.
– Откуда ты? Венеция? Сам город или как? – спросил Таррос. Ему было крайне интересно побеседовать с земляком, которых он редко встречал.
– Из района Святого Марка. Я вырос недалеко от квартала обувников. – поведал он. – Я начал торговать еще в детстве. Путешествовал с дядей.
