Это не дипломатичный Дож. Жестокосердие и бесчеловечие этого полководца не имеет границ. И он пришел в Ситию. Мои усилия оказались напрасны против его стратагемы. Я отослала своих на необитаемый островок. Но он нашел их и казнил прилюдно. – она замолчала. Взгляд Эрис стал преисполнен боли. – Мои люди были костяком партизанов Крита несколько лет, Малик бей. За каждым из них мною была прикреплена молодежь из простых.
– Так как же ты все-таки выжила? – продолжил любопытный Аят.
– Аят. Займись делом, греки могут прийти снова. – приказал Малик.
– Что? – Эрис ошарашили эти слова. Все ведь было спокойно! Почему они нападают среди белого дня?
– Сестренка. Они хотят эти богатые дороги. Наша цель – отстоять этот кусок земли, на котором распространено слово Аллаха. Я не отдам право наместничества нечестивцам. Я оставлю солдат под твоим командованием здесь до моего прихода. Это займет около двух-трех недель. Если мне дадут людей, я разделю их между собой, тобой абла, Аятом, Арсланом и Аскаром. Мы разминемся и нападем на монгольские отряды.
– Прошу, абим, побыстрей – время ждать не будет. – Попросила Эрис.
– Сестренка, да прибудет с вами Аллах. Аскар, Аят, Тоган – за мной. Я предупредил всех. Иди и займи свой пост.
– Есть занять пост! – ответила Дина-Эрис.
Предобеденное время всегда кипит. Греческий рынок гудел – торговля была в самом разгаре. Народ сновал туда-сюда, покупая и продавая, крича и убалтывая, ругаясь и знакомясь, толкаясь и протискиваясь меж бесконечных рядов узких загроможденных прилавков с их различными запахами.
Альвизе не терял время попусту – его целью было не просто убийство Тарроса. Сначала нужно было доказать правительствам вину жестокого командира, развязавшего вражду первым. Тем самым предотвратить надвигающийся международный скандал.
– Архонт Гавриил едет. Вставайте-вставайте! – торгаши на рынке выстроились вдоль лавок, чтобы поприветствовать несправедливого хозяина.
Они видели, как архонт в окружении солдат забирает деньги и налоги. Одной престарелой женщине нечем было заплатить и ее вытолкнули с рынка, конфисковав имущество.
– А ты что не встаешь, Альвизе! – К нему обратился старик, у которого во рту было всего несколько зубов. – С тебя шкуру спустят!
– Сейчас встану. Сейчас. – Альвизе с неохотой поднялся с места. На его прилавке расстилались прекрасные азиатские ткани и на сетках, прибитых к столбам были развешаны модные европейские наряды. – А почему его так боятся? Вроде добродушный веселый толстяк на вид. По крайней мере, мне так показалось вчера.
– Очень добрый. – с иронией произнес тот. – Его ростовщики оставляют нас, простолюдинов без штанов и крошки хлеба. Он забирает не только дома, урожай, земли и нашу свободу, но и наших детей. Особенно любит глумиться над родителями, забирая себе девушек. Гавриил всегда любил так поступать, сколько себя помню.
Лицо Альвизе нахмурилось. Отвратительные харамные
Гавриил приехал к тем, кто взял кредиты. Он прибыл за "своим добром".
– Ты, я смотрю, совсем неблагодарный, старый Василиус. Где мои деньги? – он пристал к беззубому. – Василиус… Надо же, такое почтенное имя у такого убожества. – Гавриил рассмеялся, и его лицо залоснилось. Белые бакенбарды придавали ему дополнительную широту.
– Торговли совсем нет… Совсем… Сейчас не сезон, людям не нужны летние вещи, которые я купил на твои средства, а на зимний товар у меня денег нет… – оправдывался бедняк.
– Меня не волнует, есть или нет! Давай мое золото сюда. Или отдавай товар!
– Но если я отдам товар, чем буду кормить семью?
– А она у тебя большая?
Василиус понял, на что он намекает. И его охватил страх.
– Нет. Я живу с больным падучей болезнью сыном. Больше у меня никого нет. – ответил он дрожащим голосом.
– А если ты мне врешь? Я прикажу сегодня прийти своим людям к тебе в гости. Таррос!
– Приказывай. – тот стоял с отстраненным видом. Его лица в шлеме не было видно.
– Отправь домой к этому старику солдат и посмотри, чем он может отдать плату за этот месяц.
– Понял. – Таррос кивнул головой, собираясь отдать приказ. А старик начал лихорадочно соображать, как ему опередить их и укрыть своих дочерей у соседей, чтобы их не забрали служить в публичный дом после потехи магната. Обреченные вдовы, плененные и неимущие женщины зарабатывали мерзким способом по принуждению хозяев. Их брали в аренду и продавали в специальных местах и каждая должна была обслужить от трех до восьми клиентов в день, дабы заработать на ежедневное пропитание – до девятисот железных фолов в день, что эквивалентно шести номизмам. Ее хозяин сдавал налог за каждую женщину по три номизме в день Гавриилу, и за месяц расход на содержание армии окупался деньгами, отчасти данными порням, как блудниц называли на византийских землях, этими же солдатами.
Но были и элитные куртизанки, умеющие также вести беседы. Час с такой стоил целое состояние. И одной из таких являлась Луиза.
