– Молодец. Я всегда говорю – хочешь, чтобы человек чего-либо добился, введи его в определенную среду в детстве. – учил Гавриил.
– Ты прав, Гавриил. Прав. – командир изменился в лице. – Я, пожалуй, пойду. У меня много дел в казармах – сказал Таррос.
– Иди. Иди. – Гавриилу понравился Маулен. Но умный Таррос уже заподозрил неладное – квартал обувников был возле района Дорсодурро, через весь островок, возле моста вздохов, а не у района Сан Марко. Но это было не доказательство, а лишь зацепка.
Маулен пришел в эту крепость за тем, чтобы вывести командира на чистую воду. Он знал, что среди православных греков Белокомы есть шпион – тамплиер по имени Таррос, который тайно сталкивает два государства лоб о лоб в пользу франков. Теперь, увидев во взгляде командира вызывающий импет и некую воздержанность, Маулен был уверен, что это и есть именно он.
У Тарроса не было настроения – сегодня была седьмая годовщина с момента его венчания, и завтра исполнится столько же лет, как Эрис не стало. Он хотел провести этот вечер в гордом одиночестве, вспоминая ее дорогой сердцу образ, вызвавший его любовную одержимость.
– Милая моя… – он, уединившись в полумраке своей комнаты, освещаемой дребезжащим светом маленькой медной лампы, прижимал к губам шелковый локон Эрис. – Ты простишь меня? Я не хотел предавать тебя, не хотел… Я обезумел, был отравлен. Ты ведь простишь меня? Простишь? Эрис… Эрис… – слезы капали из его глаз и он тихо всхлипывал. Таррос привык быть одиноким по этой холодной и опасной жизни. Он часто вспоминал тех, кто его любил. Он горевал по Алессандро – ему его очень не хватало. Его опеки и заботы. Его шуток и фоновой болтовни. Он вспоминал нежную сестренку Каллисту и ее маленьких деток. Когда Таррос доходил до Эрис, то неизбежно начинал плакать. Он ненавидел себя за грубость и жестокость, когда-то проявленных к ней. В его груди зияла больная рана, которая не зажила и не собиралась этого делать. Она уже превратилась в хроническую, причиняя страдания и боль ее хозяину. Это была абсолютная любовь – всепоглощающее и всеразрушающее чувство, каждое мгновение губящее Тарроса изнутри на протяжении вот уже двенадцати лет, с самой первой их встречи…
– Что, если бы я не убивал твоих солдат? Что было бы, если бы я просто приехал за тобой и увез тебя из проклятой Ситии, бросив всё?
У нас с тобой уже было бы несколько детей. Похожих на тебя, любимая…
Нет. Твои дикари не должны были тянуть тебя обратно в болото, Эрис.
Ах, щенок Антонио!.. Гори в аду…
Выйдя за меня, ты должна была принадлежать только мне.
Только моя!!! И ты умерла, став моей. И сейчас ты остаешься только моей. И мы соединимся с тобой навечно…
Навечно. Аминь.
Его безумное бормотание разбавляли звуки осеннего дождя, бьющего в оконное стекло. Пасмурный вечер гас, открывая двери холодной одинокой ночи.
Замерзший командир Таррос, сиротливо свернувшись в клубок и подобрав под себя ноги, лежал и не засыпал, вспоминая то, как сильно его любила верная Эрис и ее нежные слова, взгляды и прикосновения, всплывающие в голове, ласкали его, вызывая бессоницу и мужские слезы…
