Эрис не выдавала себя. Для кого-то действия девушки покажутся сумасшествием, но только благодаря самоотверженности некоторых бойцов огромные государства одерживают победу в войнах.
В походе и на войне солдатам приходится туго. Их рацион составляют даже листья и кора. Эрис не могла разжечь огонь в холоде, не могла поохотиться – нельзя готовить пищу. А если уж совсем невмоготу, приходится есть сырую дичь. Но Эрис старалась не делать этого, чтобы не гневить Бога. Основной пищей были финики и курт. Воду собирать еще тяжелее, чем найти пищу. До реки было далеко – высокий обрыв не даст приблизиться. Но и это не было проблемой для такого подготовленного бойца. Если же жажда совсем замучает – приходится держать во рту маленький камешек.
Монголы не замечали, что Эрис давно наблюдала за ними. Она хотела улучить момент и повязать самого командира. К сожалению, подлец окружал себя охраной круглосуточно.
Отчаянье не давало ей расслабиться. Но опустить руки Эрис не могла – слишком уж долго она добиралась до врага. И уход без добычи Кокжал никогда себе не простит. На худой конец можно было хотя бы посмотреть на подельников монголов среди тюрков, что иногда посещали лагерь.
Время пребывания в холодных лесах истощило её психологически. И это подействовало и на тело. Однажды уснув в безопасном месте, девушка проснулась от монгольских голосов прямо над головой. Эрис замерла. Ее тело было протиснуто под корнями упавшего дерева. Нависшие, они образовывали собой нечто вроде норы. Или арки. Эрис с замиранием сердца ждала, когда враг уйдет. Или может, ей повезет сегодня и она захватит человека.
Монголы громко хохотали. Они стояли на стволе огромного дерева. Кто-то начал справлять нужду. Скверна летела мимо ее лица, чуть ли не попадая на него.
"Господи. Спаси и сохрани. Помоги мне. Все мои поступки в этой ничтожной жизни – глупые. Не дай сегодняшнему стать последним." – она молилась про себя.
Нукер спрыгнул. Он начал вглядываться под корни. Вероятно, искал что-нибудь на обед. Хоть места для прицеливания не было, Эрис сразу выстрелила в него. Другого выхода не было, ибо её он заметил сразу. Стрела впилась ему в горло. Он обернулся вокруг себя и упал замертво.
Поднялся крик и свист. Эрис вылезла из укрытия и помчалась прочь. Прочь, наутёк. От скорости, казалось, ее ноги бегут сами.
– Так глупо провалить миссию. Надо же! Тупица. Какая дура! – ругалась Эрис.
Нукеры стреляли в неё. Эрис петляла меж деревьев так, чтобы не попасться. Но такое бывает только в небылицах. В жизни всё по-другому.
Жгучая боль пронзила её бедро сзади. Как она ни старалась перебирать ногами – это были тщетные усилия. Эрис чувствовала, как нога немеет. Боль она стерпеть могла и старалась закрывать глаза на зов бедного тела. К сожалению, Эрис была обездвижена.
Чтобы её не подстрелили, ведь стрелы тюрков и монголов пробивали латы за триста шагов, пришлось упасть на живот – с травмой далеко не убежишь. А сделать что-нибудь потом ещё представлялось возможным.
Через минуту её настигли. Поднимать голову было страшно. Таких ужасных моментов в ее жизни было достаточно. Вспомнить хотя бы похороны сослуживцев, которых пришлось собирать голыми руками по кускам. И этот момент лидировал. От ужаса в её мозгу щекотно прострельнуло.
Эрис держала оба ножа экипировки под собой. Нукеры повернули её на спину. Эрис мгновенно убила двоих. Она кинулась с саблей на другого, который приблизился. Ее ударили сзади. Начали пинать. Оружие забрали. Это обычное дело. Её монгольская шапка с полами слетела, показался платок.
"Спасибо, что хоть не расстреляли в упор из лука." – от ударов их ног Эрис стало тошнить. Они остановились. Она лежала ничком на боку. Эрис повернулась на спину и уперлась на руки. Она отползала от окруживших её нукеров.
Один мужчина громко сказал:
– Энэ бол эмэгтэй хүн. –
– Гичий гурван алсан! *
Эрис посчитала. Их было пять. Два трупа валялись подле.
" О, Аллах. Я не хочу погибать так, а убить себя нечем."
Плакать она тоже не собиралась.
– Платок на голове. Ты – тюрка! – воин содрал платок, обнажив её волосы и шею.
– Шайтан! – крикнула на него Эрис. Клок волос выдрался под кулаком чудовища. – Сдохни, тварь!
– Хороша дичь. За такую и троих отдать не жалко. – произнес один из них на тюркском.
– Кто такая? – монгол сел рядом и ударил Эрис по лицу. Она плюнула в ответ. – Что делаешь тут? – он схватил ее за шею. Эрис из нарукавника вытащила тонкий нож и вонзила ему в руку. Он заорал и отпустил Эрис.
– Все вы – уроды! Мы уничтожим вас. Сдохните, подонки! Аллах с нами, а не с немытыми язычниками и погаными лицемерами! – боль в ноге пульсировала и сжигала её.
"Если я умру, то умру с честью. Никогда не покажу страх."
