– Мы с сыном любили охотиться вместе. Вместе с этим орлом. Он у меня уже пятнадцать лет живёт. Раньше его звали Тау. Как ушел сын, зову его Кыран. Так легче… Я уже несколько лет иду следом за ними. Может, мой сыночек одумается… Может он тоже скучает по мне…
Что сказать потерявшему сына отцу в утешение? Отцу, неблагодарный сын которого выбрал кривой путь и бросил того, кто вложил всю душу, все силы в него?
Эрис молчала. Она решила рассказать немного о себе. Первый раз за столько лет. Чтобы этот человек, увидев чужие проблемы, подумал о том, какие блага имеет сейчас.
– Я – с Крита.
– А где это?
– Это очень далеко. Дальше Каспия. Как до Монголии. Через море. К нам тоже пришли завоеватели. Они поработили народ. Я – сирота. Отца – не знаю. Мать и брат – бросили. Бабушку, что меня растила – убили богачи.
– Дочка… Бедная девочка.
– Я не бедная. У меня есть Вера и свобода. Здоровье. И поэтому, я – самый богатый человек на Земле. Предо мной открыт весь мир. Так завещал говорить пророк, мир ему и благословение…
Старик поддержал салават.
– Я служила у колонизаторов в армии. Они – звери под маскировкой. Закон природы такой… Хищники всегда в камуфляже… Я и мой отряд сбежали. Стали сражаться против поработителей. Потом их всех казнили на моих глазах.
– Ай, кызым. Разве женщине место на войне?
– А у меня есть выбор? Либо с оружием нападать на зверя. Либо безоружной подстилкой лежать у его ног.
– Правильно. Молодец, доча.
– Меня продали в рабство. У меня скоро должен был появиться сын. Я родила его мертвым… Родила под деревом, как собака, в кандалах, с цепью на шее. – глаза Эрис смотрели в пустоту. Ее душа больно сжималась. – он уже был с черными кудрями, отец. Знаешь, такой волосатый! Я открыла его глазки – они были голубые. – она улыбнулась. – Ему уже было бы шесть лет. Шесть… – Эрис вытерла слезы. – Потом сама похоронила его. Голыми руками рыла могилу…
– Ай, дочка… – дед помотал головой. Он сочувствовал Эрис.
– Потом меня переправили сюда и продали тюркскому воеводе. Я воюю за вас, отец. Мы уничтожили пять с лишним тысяч нукеров.
– Слава Аллаху. Кудай-ай… – дед сложил руки в мольбе и что-то начал говорить. Потом провел по лицу. Эрис повторила.
– Доча. Возьми мой тумар.
– Я не верю в тумары и обереги. Я больше ни во что не верю, кроме Бога. Не верю в любовь, мечты… Верю, что добро победит зло. Но это как весы. Чаша весов. – она показала руками. – Баланс. Нет такого зла, что исчезнет бесследно. Оно придет снова. Круговорот. Как вода. Чтобы добро не теряло боевую форму.
– Мой тумар сшила жена. Внутри – имена Аллаха. Такой есть у сыночка. Я верю, что с ним все хорошо. Жена была умней меня. Я ничего не знаю, кроме намаза. А она была другая. Я уже стар, мне не надо. Возьми. – он снял с шеи кожанный треугольник с тюркской письменностью.
Эрис мельком глянула на тумар. Она вспомнила командира отряда.
– Кыран. Сын Барыса. Сын Мырзаахмеда. – почти шепотом произнесла она. Но этого хватило, чтоб дед расслышал.
– Что ты сказала? – его улыбка стала перекошенной.
– Тебя зовут Барыс?
– Да. Откуда знаешь?
– Твой сын молодой. Безбородый. – теперь она пожалела, что проболталась. Она замолчала.
– Говори, заклинаю Аллахом, говори, что знаешь? Где он? Он жив? – голос старика стал одержимо-заискивающим.
Эрис не знала, что ответить. Много времени прошло с тех пор, как он погиб. Умер позорной смертью предателя Родины и Веры от рук Эрис. Если соврать – будет спокойно деду, но несправедливо. Он должен знать хотя бы то, что его нет в живых. Он имеет на это право. Пустая надежда на встречу будет лишать его сил.
– Твой сын погиб. Погиб на войне. Его тумар похоронен вместе с ним.
Старик сокрушился. Он начал рыдать. Беркут будто бы почувствовал боль старика. Он встрепенулся и начал махать огромными крыльями, отчего пламя очага заплясало.
– Ай-ай. Кыран, я не плачу. Тихо. Ты напугал гостя. Нехорошо так. – Барыс ата обтер слезы, посмотрев на орла. – А тумар я оставлю себе. – он спрятал его под тулупом. – Пусть у меня и у сына одинаковые будут в могиле… Подлечись, дочка. Потом пойдешь.
– Спасибо. Покажите мне, как охотиться с беркутом? – Эрис решила отвлечь деда. Ее лихорадка немного отошла от горячей похлебки из зайца.
– Хорошо. Намажь рану волчьим жиром и ложись спать. Утром пойдем на лису. – пообещал дед, протягивая ей глинянную чашечку.
– Ладно. – Эрис начала бояться людей после вчерашних событий. Даже этого старика. Она мечтала дожить до утра и поскорее отправиться домой. Только бы нога не подвела.
Таррос с солдатами вступали в боевые действия с людьми Малика в лесах.
Старый Гавриил был счастлив с Агейп. А обреченная девушка бродила тенью по крепости. Капитан Леон полюбил юную затворницу. Уходя, он посмел попрощаться взглядом с девушкой, и понял, что его чувства – не безответные.
Маулен исполнял приказ Гавриила. Он находился в Шахристане, когда переодетый в разбойника Леон и его кучка войнов пересекала дорогу перед караван-сараем.
