– Что бы она ни скрывала, это не твоё и не моё дело. Это её личное. И не уподобляйся собаке, раскапывающей гнилые останки. – сказал Малик.
– Как ее звали раньше?
– Не помню. – ответил Малик.
– Сестра Фатима! Напомни супругу имя его рабыни?
Она хотела сказать, но Малик пресек ее взглядом.
– Я докопаюсь до правды. – сказал Маулен и вышел.
Он спросил у матери. Та быстро сказала ему заветное имя. Догадки его лишь усилились.
Эрис была абсолютно без настроения. Девушки собрались в шатре кузнеца. Эрис, Мария, Нуркыз, Фатима наводили красоту.
Эрис причесывала Нуркыз.
– Какие красивые волосы. – хвалила она невесту.
– Я не верю. Неужели мы дождались этого дня… – говорила она. – Я и Аят помолвлены уже восемь лет.
– Вы – молодцы. Аллах дал вам большую любовь и еще больше терпения. – сказала Эрис, плетя черные косы.
– А мой хотел поскорее свадьбы. Только жалко, моего отца не будет в этот день. – произнесла Мария.
– Жаль. Но пусть будет верный Альп всей твоей семьей. Пусть супруг твой будет твоим утешением, лучшим другом, любимым, родным. – пожелала Эрис.
– Аминь. – подхватили девушки.
– Некоторые греки с радостью встречают сватьев-огузов у порога. – сказала Мария. – Я сама видела – они расстилают красную ковровую дорожку перед ними, режут белых баранов и выносят самое лучшее вино. Потом все вместе гуляют трое суток. Мою соседку сосватал тюрок-торгаш. И вся семья рада была.
– Наши войны – верующие и вин не пьют. Они не входят в дом и не садятся за стол, где пьянство. А твои соседи радовались, что дочь за богатого торгаша спровадили. А какое будущее ее ждет дальше?
– Не знаю…
– Так что ты радуйся, что серьезный и целомудренный возьмет тебя в жены. – посоветовала Эрис.
– Да. А ты? Маулен, что он сказал тебе вчера?
– А он приходил? – спросила Фатима.
– Да. – ответила Эрис, спрятав взгляд.
– Что он сказал?
– Он звал меня в жены. Но я отказала ему.
– Почему? Видно же – он любит тебя! – сказала Фатима. – Места себе не находит. С ума сошел совсем. И он знатный бей. Ты станешь уважаемой госпожей.
– Я не люблю его. Для меня главное – полюбить человека. Даже если он будет неимущий, нищий и босой солдат. – ответила Эрис. – Богатство человека – его сердце. Правдивое… Смелое… Постоянное…
– Маулен – хороший человек. Он смелый, умный и красивый.
– Но он мне не нравится. Не знаю, почему. Это не мой человек.
– Так уверенно отказывать может только девушка с занятым сердцем. – заключила Нуркыз.
– Нуркыз. У меня нет сердца. Думаешь, девушке, с юности отрубающей головы и видящей кровь и боль войны, есть дело до любви? Я насмотрелась на войне жестокость и звериную натуру мужчин. Мне не нужен муж. Тем более, Маулен.
– Ты сказала – тем более. – Нуркыз засмеялась. – Значит, у кого-нибудь все же есть шанс. Дай, моя очередь.
Нуркыз сняла праздничную таки Эрис. Она начала расчесывать ее волосы.
– Посмотри. Мои волосы – жесткая черная солома. А твои – нежные шелковые. Крепкие и блестящие, как атлас. – приговаривала невеста. – И цвет богатый.
– Как каштан. – отметила Фатима. – Почему у меня не такие? Если они не нужны тебе, отдала бы мне! – шутила она.
Эрис вспоминала, как Таррос хвалил её красивые волосы, когда провожал до дому. Как гладил их, наматывал на пальцы и дышал ими, не смея её обижать, дав волю страсти, подобно Маулену.
– Ой, девочки, ухожу из отчего дому я,
– Ой, прошу, не забывайте, родные, меня,
– Птичке стало тесно в родном гнезде,
– К милому рвется – сердце мое в узде,
– К милому рвуся, к своей судьбе…
Нуркыз и Фатима затянули плач невесты половца. Эрис и Мария прослезились.
– Не забывайте дочку свою, отец.
– Матушка милая, прибыл к тебе купец,
– Ты соглашайся на цену любую, прошу,
– Не говори, что калым мой подобен грошу,
– Дороже злат мира всего – любовь.
– Матушкой новою станет мне свекровь.
– В новую жизнь ухожу, простите меня.
– Вы отпустие, родные, за всё извиня.
– Девичью красоту заберет сокол мой.
– Станет единственный мне и родной.
– За капризы мои, простите меня, прошу.
– С суженым я буду рада и шалашу.
– Не забывайте, родные, дочку свою,
– Молитесь, чтоб не вернулась, и я – молю…
– Дина, милая, пора нам выходить, отец Нуркыз хочет зайти. – сказала Фатима.
Эрис и Фатима вышли. Зашел отец. Он напутствовал обеих невест, потому что Мария была без кровного опекуна.
– Слушайтесь каждая своего мужа. Не перечь ему, не делай ему больно намеренно, храни верность и душой, и телом, будь любящей утешительницей, спутницей. Давай детям самое лучшее, остатки бери себе. Береги имущество мужа и держи свой язык в узде по отношению к его родственникам. – научил Булат.
– Спасибо. – сказала Мария.
Булат завязал красный пояс своей дочери.
– Давай, доча, тебе тоже завяжу. – сказал он и повязал Марию.
В ауле был поздний вечер. Люди собрались на свадьбу. Народ кипел. Дети бегали туда-сюда.
Возле огромного костра собрались воины – только самые близкие друзья женихов. Они стучали в друмы и исполняли лихие бойцовские танцы.
К Тюркюту подлетел Аят:
– Эй, брат! Ты несправедлив – на тебе красный кафтан!
– Братья! Несите его кафтан! Наряжайте! Будет нам две свадьбы!
