"Конечно, такие, как ты, не ищут себе кого-либо. Эти кто-то всегда ухлестывали за тобой сами." – вертелось в его мыслях.
Он забыл о том, что только что зарубил Гавриила. Венценосного владельца огромной территории Никеи. И теперь ему предстоит стать местным властедержателем. Точнее, не хотел думать об этом. Не хотел вспоминать, сколько проблем и забот принесет ему эта смерть. Но Гавриил получил по заслугам. И как он может вспоминать о делах, когда рядом его Эрис, так нежданно появившаяся – будто его ожившая мечта?
Он осторожно приподнял край окровавленной простыни – раны от плети на ее коже зияли. Кровотечение остановилось.
– Слава Богу.
Приди в себя, моя любовь. – прошептал Таррос.
Эрис была похожа на спящего ребенка. Очень бледная. Такая же невинная, как в прошлом. Нет, она не могла принадлежать кому-то, кроме него. Эти мысли придавливали его к поверхности земли своей тяжестью.
Ожоги на спине… Господи, чего только она не натерпелась в своей жизни? Они совсем свежие. И если бы не тонкая кожа под ними, Эрис не пришлось бы так туго. Если бы не удар по голове, он мог бы услышать ее волнующий голос. Увидеть ее улыбку.
Но стала бы она, воительница тюрков-сарацин, улыбаться? И, тем более, разговаривать с ним?
Это были его переживания. Но он слишком истосковался по дорогой сердцу женщине. И теперь, любуясь, насыщался спокойствием. Были только эти священные минуты. Неважно, что будет позже.
– Я здесь. Не бойся. Я больше никогда не отпущу твою руку. Не отпущу, родная…
Таррос упивался ею. Он не мог насмотреться на Эрис. Это было чудом.
– Агапи моу. И зоу моу. Ден эчете идеа посо асчима эниоса чорис эсена…
Ее пепельные брови мучительно изогнулись. Влажные губы приоткрылись, вдыхая воздух. Эрис издала чуть слышный, слабый и короткий стон. Таррос весь напрягся. Неужели она придет в себя, и он снова увидит ее горящие зеленые глаза? И она позовет его…
Теперь Таррос никогда и ни за что не отпустит ее. Даже если она будет отчаянно сопротивляться. Даже если придется навсегда приковать ее к железному столбу кандалами. Он решил, что никто и ничто не сможет разлучить его с Эрис в этот раз.
– Диоикитис! Диоикитис! – это был голос капитана. – Выйдите. Прибыл Альвизе. Принкипас мертв. Вас ждут дела. Казначей привез большую партию товаров и просит пропустить его. – говорил он в дверь.
– К черту Альвизе. – недовольно пробурчал он. – Сам разберись! – Он повысил голос.
– Так нельзя. Диоикитис… Правила. Вы должны заняться им.
– Che cazzo vuole?! *
– Но командир! Это не в моих полномочиях…
Он немного помялся. – Открой ворота и всё! – его голос с трудом вырывался из груди. Командир, глубоко вдохнув аромат своей жены, аккуратно положил ее ладонь на постель. Он погладил ее лицо и волосы.
– Командир, ему нужен главный!
Ему пришлось встать, стряхивая с себя грезы и желания.
Таррос вышел, до последнего не отрывая глаз от Эрис.
Он закрыл дверь на ключ.
– Гамименос!
– Не знаю. Говорит – срочно надо к Гавриилу.
– Alvize cazzo.
Таррос не видел, как из огромных тюков, завезенных в амбары, вылезли войны Кокжал. Он не слышал звон их орудий. Он решил дождаться Альвизе и дать ему свободу в принятиях решений, касающихся экономики и рынка. А затем пойти к Эрис. И если она будет проклинать его, он будет доказывать свою любовь ежесекундно, весь остаток своей жизни – пока Эрис не простит.
Он моментально захотел бросить все. Оставить черное прошлое и начать жизнь заново с любимой женщиной. И пусть фанатик магистр катится ко всем чертям.
…Ее сознанье тревожило что-то непонятное, едва осязаемое.
Дина открыла глаза. Она пришла в себя от запаха, от пряного и знакомого аромата. Он казался ей настолько близок, словно вседа был рядом.
Дина лежала лицом вниз с закрытыми глазами на подушке и вдыхала то, что привело ее в чувства. Все её нутро вдруг пронзило, словно ледяным копьем. Дина узнала его. Такой запах имел только Таррос. И даже по прошествию всей жизни она узнала бы его из тысяч.
Дина, открыв глаза, хотела было встать – только страшная жгучая боль дала знать о себе. Спину разрывало и она бешено пульсировала. Голова раскалывалась и кружилась.
