– Нет. Сколько еще можно молчать? Разве любить и заключать союзы Бога – это преступление? Пусть они отдадут меня в Венецию. Я готов давать показания и там, Эрис. – у нее подкосились ноги. Она с трудом втягивала воздух. – За мной и Эрис пять лет следил комиссариат. Но я решил. Никакой закон, никакие предрассудки не могли меня переубедить.
Я знал, что после самовольной казни Каннареджо мне придется покинуть службу. Остров. Забыть Родину. Но это стоило того. Я знал, что Эрис возненавидит меня за то, что я убил единственных родных ей людей. Но больше ничто не могло остановить меня.
Я знаю её. Её отзывчивость. Самоотверженность, больше похожую на глупость. И я взял в заложники детей местной женщины, чтобы повести Эрис под венец. Я ждал того дня много лет. И я получил её. Но я надеялся, что моя любовь исправит всё, сотрет грехи…
Потому что я знал, как сильно она любит меня.
– Замолчи, Таррос! – выкрикнула Эрис, пряча глаза ото всех.
– Ее честь для меня дороже всего на земле. Я мог бы поступить, как большинство мужчин, вы понимаете, о чем я.
Но я отдал всё за её доброе имя. За наше счастье. И я не жалею. – голос его зазвучал тихо. – Но я не думал, что она покончит с собой. Я ожидал любой глупости от неё. И вроде исключил все попытки. Но в то утро мне принесли весть о трагической смерти брата и его семьи. Я был расстроен. Эрис вытащила мой клинок. Я думал, она ударит меня. А она ударила себя…
Никто не прерывал его речи. Обнаженная Эрис с трудом терпела этот Страшный Суд. Все её тайны открылись перед чужими людьми в этот день.
– Я пытался помочь ей. – из глаз Тарроса пошли слезы. Глаза его потухли и выдавали боль. Он смотрел в пустоту. – Знаете, каково это, когда умирает любимый человек?.. Умирает на твоих руках… Я не желаю врагу испытать это.
Я полагал, что ее больше нет. Столько лет жить, думая, что любимая убила себя из-за ненависти ко мне?
Но это небо…
Причуды Господа. – он раздосадованно ухмыльнулся. Как безумец. – Я не хотел уезжать. Я хотел умереть вместе с ней, понести казнь за эту запретную, настоящую любовь.
Люди, окружавшие меня, мои верные солдаты, они просили меня не глупить и скрыться. Провведиторе прибыл за мной со смертельным приговором от имени Дожа. Женщина, детьми которых я шантажировал Эрис, обязалась похоронить её, как полагается.
Самая большая моя ошибка была в том, что я сбежал с острова. Я не знал, что Эрис осталась жива. – голос его звучал обреченно. Малик, не зная языка, понимал всё, о чем говорит Таррос. Он сочувствующе посмотрел на врага. – Я готов понести наказание. Я заслужил его. Я заслужил казнь только за то, что оставил мою Эрис там. Одну.
Эрис молча смотрела на Тарроса. Ее глаза, полные боли, говорили Маулену о жалости к подсудимому. Маулен хотел, чтобы Дина возненавидела Тарроса еще больше. Он боялся, что ее чувства к командиру все еще остались.
– Подлый трус. Тебе прекрасно жилось после твоих гнусных поступков. Как ты дослужился до командира? – спросил агент султаната.
– Альвизе Гварди. Маулен, братишка Малика. Ты не лучше меня. Говоривший со мной, как земляк. Я сразу понял, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Но я не знал, что ты настолько хитёр. И я очень сомневаюсь, что тобой движут только служебные интересы. Ты не похож на своего верующего брата. – зло высказался Таррос. – Ты – подлец, который привел сюда эту девушку. Из-за твоих амбиций ей больно и она вынуждена раскрывать свои тайны прошлого пред столькими мужчинами. Ты – подлый мерзавец! Ты не сарацин! – его взор вновь стал матерый. Маулен лишь злорадно кривил губы.
– Отставить эмоции. Говорить по делу. – приказал Гияс-ад-Дин, предотвращая надвигавшуюся перепалку.
– Разрешите мне спросить, уважаемый Гияс-ад-Дин. – попросил Дука. Его черные брови почтительно изогнулись.
– Конечно, достопочтенный. – признательно ответил тот.
– Как Вы, командир Таррос Армандо, попали в крепость? Как Вы, служивший в Ордене Святого Марка, оказались связаны с Тамплиерами?
– Благодарю за вопрос. После того, как я потерял Эрис, я потерял смысл жизни. Я стал искать смерти. Сначала я пошел служить в Ваше войско. Но после похода на Италию во мне что-то зашевелилось. Может, совесть…
– У тебя ее нету! – выкрикнул Альвизе.
Таррос ухмыльнулся.
– Может быть. Мы похожи с тобой, Маулен Гварди! Альвизе Азизуълы.
– Тишина! – оборвал Гияс-ад-Дин.
– Мне было неприятно убивать единоверцев-франков. Тех, кто говорит со мной на одном языке. Я чувствовал себя чужим в православном войске. Я дезертировал в Орден Тамплиеров.
– Ты – конченный человек. – отозвался Маулен.
Таррос покачал головой.
