Гияс-ад-Дин принял помощь от наместника Халеба. Войско сирийца прибыло на территорию Султаната. Армянский царевич Ван приближался к назначенному месту встречи. Две тысячи наемников-франков под командованием Иоанна Кипрского и Бонифация Генуэзского отправились туда, откуда приходили обнаглевшие монгольские вымогатели, дерзко требующие подчинения. Тысячи никейцев направлялась в самый центр султаната.
– Поздравляю! – визирь улыбался, смотря на своего владыку. Монголы нагло вторглись в его государство. Да, они приходили и раньше, но на этот раз все было масштабно. Гияс-ад-Дин с яростью посмотрел на помощника.
– С чем ты меня поздравляешь?! – его оскал сделался остервенелым.
– С увеличением войск союзников. – снисходительно ответил тот.
– Я еще жду Дардына. Потом выйдем навстречу чуме. И раздавим их, как блох. – уверенно говорил он, успокаивая себя.
Конец первой половины июня. 1243 год.
– Мы уже близко, друг. – произнес Таррос. – Мы идем домой. – воодушевленно говорил диоикитис, узнавая места. Он полной грудью вдыхал аромат анатолийских диких трав.
– Тут красиво. – качал головой Дардын, смотря по сторонам.
– Я пойду вперед. Вы направляйтесь по карте. Я должен предупредить султана. – Таррос стремительно ускакал вперед, не беря в голову, что о нем подумают другие.
Гияс-ад-Дин вел последние приготовления, когда к нему ворвался Таррос-Аббас с новостью – большинство князей, кроме Хетума Первого, владения которого были в Армении, ведут сюда свои войска.
– Слава Аллаху! – воскликнул султан. – Я знал, что ты не подведешь. И за это я поручаю тебе командование одним из своих крыльев. Приказ понял? – сразу выпалил правитель.
Таррос замялся. Он совсем не хотел этого делать. Его запыленное лицо, спаленное горным солнцем, выразило грубое отрицание.
– Я не понял тебя? В чем дело? – такая реакция совсем не понравилась Гияс-ад-Дину.
– Я… – Таррос бегло осмотел окружение султана. – Я не принимаю командование. – решительно заявил он.
– Тебе что, голову напекло?!! Я не спрашиваю тебя, я – приказываю! – вспылил Гияс-ад-Дин. – Мы выходим завтра.
– Мой султан. Меня ждут дома. Я должен уйти. Я догоню вас с акынджи. Я буду в их рядах. – прямо сказал Таррос-Аббас, и тембр его был неумолим.
– Нет! Ты умеешь командовать! Я найду тебе достойное применение.
– Султан. Ты должен понимать, что у каждого войска есть свой глава, и…
– Никейские союзники и мои франки – я поручаю их тебе. – оборвал его султан. – Ты сможешь сплотить их и поднять боевой дух. – говорил он, и огонь разгорался в глазах сельджука.
– Нет. – хмуро ответил Таррос. – Султан, я буду вместе с Маликом. Разрешите удалиться – Дардын подходит к окрестностям Коньи. Встретьте его, как полагается. А я – пошел.
С этими словами Таррос развернулся и стремительно вышел вон. Слышались только его шаги да стук и лязганье амуниции. Несколько царедворцев остались стоять в ступоре.
Таррос шел обратно, к своей мечте. Он смеялся от радости – его не было больше месяца, и скоро его заботливая и ласковая Эрис будет рядом.
Эрис-Дина не особо внимала предупреждению бея – на ее поясе висела сабля; на плече – лук; с ней всегда был клинок, подсаъадачный нож и метательное оружие. Она была уверена, что даст отпор любому врагу, и пара нукеров для неё – не проблема.
Несмотря на отвратительное самочувствие и слабость, она продолжала выходить на равнину и преданно ждать своего мужа каждый день, даже в самую ненастную погоду.
Таррос несся к жене, несмотря на приказы. Солнце пекло его спину, нагревая доспехи. Ветер дул в лицо, раздражая глаза. Усталость и утомление не были помехой. Верный Йылдырым грохотал, вздымая землю огромными копытами.
Эрис стояла под огромным небом, моля Бога о благополучном исходе. Ее глаза утомленно и настойчиво смотрели вперед. Она представляла Тарроса, осязала его. Зелень ее заплаканных глаз отражала в себе все то, что заключалось в прочно привязавшейся душе.
