– Мы с тобой так старались, исключено, что после такого ничего не получится. – засмеялся он. – Или ты думаешь иначе?
– Прекрати. Бесстыдник. – возмутилась Эрис. Она оттолкнула Тарроса, сделав серьезный вид. Мужчины они и есть мужчины. Что с них взять?
Но Эрис-Дина не обижалась на него всерьез. Никогда.
– Я самый счастливый человек на земле. – шептал он, обнимая свою Эрис посреди этого цветущего поля, окаймленного зелеными деревьями.
– Я – счастливей… – отвечала ему жена, тыкаясь лицом в его шею.
Сердце любящей женщины раскрылось, уподобившись благоухающим цветам. Эрис вручила букетик мужу – он таял от такого преданного внимания. От её искренних глаз, видящих в нем смысл существования.
– Я мечтаю о сыне. Он станет таким же честным и справедливым, как его мать. – Аббас блаженно улыбался. – С волевым характером.
– И таким же красивым и сильным, как его отец. – поддержала Дина.
– А если родится девочка, будет такая же изящная и прекрасная, как ты. И непременно с зелеными глазами! – он замечтался.
– Нет, с голубыми, как весеннее небо, как лазурное искрящееся море, как твои красивые глаза. – Дина смотрела на мужа с восхищением, которым упивался счастливый Аббас.
Они вернулись в свой маленький рай вдвоём. И ничто не огорчит их сегодня. Эти последние часы счастья благодатной жизни. Прекрасно и грустно то, что люди глупы и наивны. Люди не знают будущего наперед. Не могут просчитать волю жестоких небес, роптать пред которыми – запрещено…
– Мое солнце… – Эрис ласкала лицо уснувшего после предрассветной молитвы Тарроса. Утренние лучи нежно касались его кожи. – Вставай, пора завтракать.
Только что погруженный в дремлющий сон, Аббас, резко схватил заботливую супругу за руку. Послышался возглас.
– Я напугал тебя? – он рассмеялся. – Прости… Прости-прости. – Таррос спрятал Эрис в объятиях.
– Ты – обманщик. Я думала, ты спишь…
– Я спал. Но ты меня разбудила.
– Я люблю тебя… А ты будешь любить меня, когда я стану сморщенной старухой?.. – ее озабоченное выражение лица вызвало его смех. Отдышавшись, Таррос сказал:
– Даже если ты станешь старой беззубой старухой, я буду целовать тебя… Я буду дряхлым старцем, а ты будешь продолжать оставаться моей нежной розой. Ты будешь сидеть и расчесывать мою длинную седую бороду, а я буду выгонять внуков, мешающих нам уединиться. – говорил он, смеша её. – Ты – моя жизнь.
Эрис смотрела в его глаза и видела все его заботы. Он прятал то, о чем Эрис догадалась сама.
– Таррос… – она села на край ложа, спиной к нему. – Я… – она повернулась и прожгла его глазами. – Я пойду с тобой.
Его черные брови сдвинулись. Он сел рядом.
– Эрис. Не говори ерунды. – Таррос взял ее руку. – Ты же знаешь, я не могу не пойти. Эта битва – мой долг, как мусульманина. Я не могу бросить моих братьев, этих обреченных на рабство людей…
– Я тоже не могу. Я умею сражаться. Сарацинские мужья и жены шли рука об руку, они воевали плечом к плечу. Они… умирали вместе… – Таррос еле как нашел в себе силы противостоять ее взгляду и произнес:
– Нет.
Она начала прерывисто дышать. И взор ее стал умоляющим. Она отрицательно мотала головой.
– Нет, Аббас. Я пойду с тобой, хочешь ты или нет. Я не останусь тут одна дожидаться вестей. Я умру, понимаешь?! Умру!!
– Прекрати истерить, Эрис! Все будет хорошо. – Таррос прижал Дину к себе. Ее слезы мочили его шею.
– Нет. Я пойду с тобой. Я уже готова. Я пойду вместе с братьями. Мы будем вместе, Таррос…
– Прекрати, Эрис. Это – невозможно. Невозможно. – он пристально посмотрел на неё. – Любимая. Останься дома. – Аббас потрогал ее живот. – Подумай о нем. Ты не должна утомляться и смотреть на боль. Ты должна растить моего сына. Понятно?
