– Да. То только со стопроцентным обменом на минет. То есть честный бартер. Они делают девушке приятно своим языком, и она должна сделать то же своим. Но я не готова к этому. Я…я не знаю, как это делается… и, конечно, смотрела порно, но я… пока нет. Я не знаю… я не буду этого делать для тебя. Я не такая. Не могу. Вообще, не представляю, как собраться с мыслями и принять тот факт, что язык не так уж и плох, так ещё и сразу делать минет. Нет…
– Чёрт, кроха, сколько же мусора в твоей голове, – Гарри тихо смеётся, а я обиженно поджимаю губы.
– Послушай. Секс есть секс. Его ничем нельзя заменить. И я раньше не особо думал об удовольствии девушек. Редко, очень редко, когда мне кто-то нравился или же я был очень пьян. Вчера я не был настолько пьян, чтобы не понимать, что делаю. И я не собираюсь требовать от тебя минет. Мне хватит фантазий по этому поводу… хм, пока. Всё это должно быть не по принуждению. Ты должна хотеть этого. Быть честной с собой и со мной. Боишься? Ничего. У тебя это вызывает отвращение? Ладно. Я не против. Я не буду принуждать тебя к тому, чего ты не хочешь. Мне понравилось делать что-то для тебя и не ждать ничего в ответ. Отдавать. Понимаешь, о чём я?
– То есть, тебе понравится отдать это ещё раз безвозмездно? – Склоняю голову набок, улыбаясь ему.
– Определённо понравится.
– И ты сейчас облизываешь губы для того, чтобы…
– Чтобы ты вспомнила, как хорошо тебе было вчера, и накинулась на меня прямо сейчас, – Гарри рывком притягивает меня к себе.
– А завтрак?
– Я могу позавтракать и между твоих ног, кроха. Я непринципиальный чувак, – он медленно поднимает мою футболку и наклоняется ко мне.
– Ты ужасный пошляк, Гарри, – шепчу, приподнимаясь на носочки, и обнимаю его за шею.
– Ты ещё не видела всего ужаса моей пошлости, Джози…
Целую его, и становится легче. Открывать в себе стороны, о которых я даже не подозревала, довольно приятно. И я хочу ещё. Я хочу большего с Гарри и, может быть, даже сегодня…
Стук в дверь прерывает наш поцелуй, и я отклоняюсь.
– Ты кого-то ждёшь?
Теперь стук в дверь становится яростным.
– Нет, обычно сюда приходит только Глория и…
– Эд! Я вижу твою машину! Открывай!
– Колл? – В один голос произносим мы имя нежданного гостя.
Гарри отпускает меня.
– Наверное, деньги принёс за вечеринку. Иди в спальню, я быстро закончу и приду, – подмигивая мне, он направляется к двери, но я иду за ним.
– Привет, шалунишка. Как улов? – Улыбаясь, Гарри открывает дверь. Едва только он это делает, как Колл отталкивает его и влетает в дом.
– Эй, у нас другие планы, и ты в них не входил. Понимаешь, о чём я? – Возмущается Гарри, захлопывая дверь. Я замечаю, что обычно улыбающийся, весёлый и беззаботный парень сейчас выглядит слишком бледным, и в руке он держит какой-то лист, но я улавливаю печать мэрии.
– Меня закрыли, – выпаливает Колл.
– Что? – Удивляется Гарри.
– Мой бар сегодня закрыли и обвинили меня в оскорблении исторического наследия страны. Вот! Всё оцепили! Я даже войти в бар не могу! Меня из квартиры выставили! – Колл срывается на крик, передавая Гарри бумагу. Подхожу к нему, и мы вместе читаем официальное заключение о закрытии бара из-за возмущений горожан. Кто-то подал петицию с подписями восьмидесяти процентов населения нашего города, чтобы бар прекратил своё существование.
– О, Господи, – шокировано выдыхаю я.
– Но почему? Чем они это мотивировали?
– Чем? А ты почитай дальше, Эд! Они обвиняют меня в развращении детей, в неподобающем поведении, порочащем наш город и его моральный облик, в продаже несовершеннолетним алкогольных напитков, хотя всё это ложь! Я знаю здесь всех и всегда требую документы у гостей, а их не бывает! И виной всему твои вечеринки, Эдвард! Если бы не ты, то я бы и дальше владел баром! А теперь я даже не знаю, имею ли право на него! Это будет решаться на внутреннем суде, и уж точно отец Лолы не позволит, чтобы я владел им! Он приберёт к рукам мой бар! Мой, чёрт возьми, бар! – Размахивая руками, орёт Колл.
– И, мало того, когда я получил повестку, и ко мне пришли офицеры, чтобы выбросить меня на улицу, я узнал, что писала петицию и вчера собирала подписи твоя мать, Эд! Она была не одна, а с отцом Лолы! Они сговорились против меня! И если вы снова собирались что-то открыть, то теперь вам этого не видать! – Добавляет он.
Гарри на глазах бледнеет, а я в ужасе смотрю на Колла, разрушенного отчаянием и страхом.
– Но… подожди, у тебя же есть уйма людей, которые могут подтвердить то, что все вечеринки были более или менее благоразумными. Да, Господи, в том же Лондоне всё намного хуже, чем было у тебя, Коллин! Есть ли доказательства того, что ты продавал алкоголь несовершеннолетним? Откуда они взяли эту информацию! Нельзя обвинять голословно! – Возмущаюсь я.
– Это не Лондон, Джо. Это грёбаная дыра, где порядок и моральный облик чтут намного выше, чем что-либо. Как будто сама не знаешь. Никто мне доказательства не предъявил, это бесполезно. Я теперь остался без дома и без бара. Если до отца дойдут слухи, он умрёт. Он… он не переживёт такого, не после смерти брата. Это его убьёт. Это…
