Всё тело пронзает острым разрядом тока. Хочется свести ноги, но Гарри с силой раздвигает их, и его язык щёлкает по клитору, вырывая из моего горла крик. Ладно, теперь мне немного стыдно и очень… мало. Я не могу остановиться. Двигаюсь к его губам, умоляя не останавливаться. Губы и язык очень отличаются от пальцев. Они нежнее, мощнее и уносят куда-то в туман. Они изводят, играют и заставляют дрожать от удовольствия. Гарри врывается языком в мою дырочку, и я снова вскрикиваю. Он входит в меня, имитируя движения члена, а затем снова всасывает в себя клитор, двигаясь по нему кончиком языка. Он сосёт и сосёт. Моя спина выгибается. Пальцы с силой придавливают его лицо к моим бёдрам. Я задыхаюсь от приближающегося оргазма.
– Да… да… Боже, Гарри… Чёрт, да! – Мой крик эхом раздаётся по тихому лесу. Всё тело сжимается от накатываемых ощущений, а Гарри быстрее трётся губами, языком, по накалившемуся огнём клитору, задевая его зубами. И в одну секунду меня сотрясает в конвульсиях самого яркого оргазма в моей жизни. Он словно разрывает моё тело на сотни частиц удовольствия, и они осыпаются вокруг, ложась на кожу капельками пота.
Я задыхаюсь, кручусь и сжимаю ногами голову Гарри, бессмысленно шепча всё подряд. Я умираю, кажется, наслаждаясь мягкими поцелуями, и вижу блеск звёзд в глазах.
Официально заявляю, что самое опасное оружие у мужчин – их рот. Они могут им поставить на колени и поработить. Они могут добиться всего языком. Главное, правильно им пользоваться. А курсы можно пройти у Гарри… чёрт, как же хорошо.
Джозефина
– Ты долго будешь избегать смотреть на меня? – Интересуется Гарри, когда я ставлю перед ним тарелку с хлопьями.
– Я не избегаю. Я готовила, – защищаюсь, принципиально поднимая взгляд на его лицо.
Снова! Да хватит уже!
Гарри усмехается и облизывает губы, слизывая с них взбитые сливки.
Моментально отворачиваюсь, хватая молоко и ложку.
– Вот, об этом я и говорю. Ты краснеешь, смущаешься и не можешь смотреть на моё лицо. Что с ним не так?
Поджимаю губы. Не буду отвечать. Никогда. В жизни. Нет. Я ничего ему не скажу. Не буду смотреть на него, и я не виновата, что краснею, как помидор, всё проклятое утро, с того момента, когда я ощутила эрекцию между своих ягодиц, а он спал. Испугалась, сбежала в ванную и сидела там, пока он не проснулся. Не буду я унижать себя ещё больше.
– Джози…
– Всё в порядке, – уклоняюсь от руки Гарри и сажусь подальше от него.
– Так не пойдёт. Говори. Помнишь, у меня была лоботомия, и если Эд в прошлом…
– Дело не в Эде. Дело в тебе и в том… в том… что ты… ты… – закрываю лицо руками и шумно вздыхаю.
– Я что? – Удивляется Гарри.
– Твой рот… губы… ты постоянно их облизываешь. Постоянно. Уже тринадцать раз за полчаса, и я… Господи, ты вчера сделал то же самое со мной. Они блестели, и тебе словно понравилось… всё это… там между моих ног… тебе понравилось. Боже мой! – Жмурюсь от стыда, а Гарри смеётся.
– Значит, ты бегаешь от меня всё утро и не смотришь мне в лицо, уклоняешься от моих рук и поцелуев из-за того, что я вчера лизал твою киску? Я вылизывал каждую складку твоих губ и трахал тебя языком? Сосал твой клитор и тащился от того, как ты течёшь и кончаешь? Или как…
– Да! Да! Прекрати! – Вскрикиваю я и подскакиваю со стула. Опираюсь о раковину ладонями, и мне бы голову под холодную воду опустить.
– Кроха, – снова смеётся надо мной, и меня это злит. Где он такому научился? Скольким подобное делал? Почему мне так понравилось? Это же… это так… ужасно приятно.
– Джози, – я слышу, как его стул скрипит, и он поднимается. Гарри подходит ко мне, и я вся сжимаюсь, когда его ладони проходят по моей талии.
– Я хотел сделать это, и сделал. Мне понравилось. Тебе тоже, судя по твоей финальной реакции, постоянным стонам, крикам и шёпоту: «Да, сделай так ещё раз».
– Я не говорила…
– Говорила, ты просто не помнишь. Это нормально. Подобное называется – сильным влечением у людей, и в постели они и не такое вытворяют. Так что всё в порядке, – Гарри насильно разворачивает меня лицом к себе, а я упрямо смотрю на его грудь, где вытатуирован геометрический лев.
– Джози, скажи, что не так? Ты обижаешься, потому что это случилось на капоте машины или потому что я не Бруно?
– Господи, Бруно не приплетай. Я, вообще, о нём не думаю. Дело в том, что мне понравилось. И это грязно. Ты… там у меня… и… – шумно вздыхаю, не зная, как подобрать слова.
– Почему грязно? Нет, кроха. Это правильно. То, что происходит между людьми остаётся только между ними. Я не первооткрыватель, к сожалению. И я не собираюсь давить на тебя. Захочешь будем двигаться дальше, нет так нет. Я переживу, – Гарри поднимает мой подбородок к себе.
– Наверное, я консервативная или глупая. Но ты вчера делал невероятное со мной. И я…я не готова к такому же. Пока не готова.
– Не понимаю, – хмурится Гарри, отпуская моё лицо.
– Парни всегда считали меня своей и не особо-то смягчали свои слова. Они говорили, что если будут делать девушке то, что ты вчера…
– Куни?
