Не собираюсь я произносить суперубогую речь, полную лжи и несбыточных обещаний. Они понятия не имеют, кто я такой. И мне предстоит ещё с этим разобраться. Конечно, переживания Френ понятны, но и я не позволю, чтобы мне не доверяли. Если я что-то делаю, то в этом есть смысл. Я не чёртов Эд. Так бесит. Хочется правду сказать и прекратить это недоверие к себе.
– Чак? – Кричу я, огибая парники и стараясь аккуратно обходить грядки. Не дай бог, он же мне голову снесёт.
– Нет, подожди, не окатывай меня водой. Я с миром, – быстро выставляю руки, замечая эту огромную скалу с «оружием» в руках.
– С миром? Что-то я не чувствую, чтобы это был мир. У меня из-за тебя, Эдвард, спина болит, и мне приходится поливать грядки, доказывая Френсис, что я могу вернуться в спальню, – шипит он.
Прогладываю смешок.
Так ему и надо, но скажу об этом потом.
– Ну, я не буду лезть в ваши высокие отношения, я пришёл по другому поводу, – Чак прищуривается и перебрасывает шланг немного вперёд, чтобы облить меня.
– Помоги нам, – выпаливаю я.
– Мы не успеваем. Ты сам построил эти парники. Ты знаешь для чего нужны молоток и пила. Нас мало, Колл и Ферг не справляются с нагрузкой. Нам нужны люди, очень нужны, и я прошу о помощи. Не мне, а своей дочери…
– Я тебя сейчас прикончу. То есть ты о моей дочери вспомнил, создав всю эту ужасную ситуацию? Да ещё и набрался наглости прийти ко мне? – Возмущается он, направляя на меня шланг. Отскакиваю и прячусь за парником.
– Если бы я был наглым, то занимался бы сексом с Джози под твоей крышей! Но я этого не сделал! Я уважаю тебя и твою семью! И Джози я тоже уважаю! Я пришёл к тебе сам, унижусь, если надо, но помоги нам! И да, это ради Джози! Она очень переживает из-за вашей недомолвки, а я не хочу, чтобы это помешало нам справиться с её страхами! Да! Это Эд в них виноват! Но я пытаюсь всё исправить! Не лей на меня воду! Давай, поговорим? – Жмурюсь и, выставляя руку вперёд, медленно скольжу по парнику, выходя на открытую территорию.
Ничего не происходит. Абсолютно ничего. И я даже штанишки не намочил. Какой молодец-то! Придурок…
Приоткрываю один глаз и замечаю, что вода до сих пор льётся, и пока Чак не пытается наставить струю прямо на меня. Опускаю руки и полностью распахиваю глаза.
– Ты нам нужен, Чак. Помоги. Это ведь не просто очередная вечеринка, которую можно устроить в баре. Это то, что позволит Джози остаться здесь. Я хочу, чтобы она осталась, но не могу её убедить в этом или как-то надавить. Она сама и без нашего вмешательства должна принять решение. И я знаю, что ты тоже не хочешь, чтобы она уехала работать в Лондон. Её место здесь, рядом с вами. Она часть этого города. Она его сердце. По крайней мере для меня. А если всё получится, и мы соберём подписи жителей против Нэнси и отца Лолы, то у нас будет шанс доказать Джози, что здесь есть будущее. И не только для неё, но и для остальных. Помоги, Чак, – тихо прошу я.
И оказывается, мне не стыдно. Я думал, что буду себя чувствовать подавлено, как будто у отца своего что-то клянчу. Но нет. Наоборот, внутри меня как-то тепло, и я даже подобное, как унижение, расценить не могу.
– Я взял на себя непосильное. Я ничего не могу сделать против старшего поколения, потому что раньше они меня не знали. Или же знали, но как полного идиота с жирной задницей. Я не справляюсь, но… это сложно объяснить. Я понимаю, что мы проигрываем в количестве, но сдаться не могу. Я обещал им, что всё будет лучше. Я не могу обмануть их всех. Они надеются на мою идею. И я тоже верю в неё, потому что она хорошая. И я готов сделать всё, лишь бы мы выиграли, но без помощи не справлюсь. Ты нам нужен, Чак. Хотя бы ты из всех. Пожалуйста, – добавляю с надеждой я.
Чак хмуро смотрит на меня, а затем молча направляется к крану, чтобы перекрыть воду.
– Я это сделаю только ради своей дочери, а не ради тебя. Ты достаточно потрепал ей нервы, – поворачиваясь ко мне, сухо произносит он.
– Мне этого достаточно, – быстро киваю я. Аллилуйя! Один есть!
– Хорошо. Я переоденусь и возьму инструменты. Надеюсь, вы достаточно хорошо позаботились о незаметных местах, чтобы никто раньше времени не слил информацию о предстоящем?
– Да-да, мы нашли один заброшенный сарай, а ребята работают в закрытом коровнике, который больше не работает. Лола шьёт костюмы в доме Джози, а ткань мы украли из школы, как и некоторый инвентарь. Но мы потом вернём. Обязательно вернём.
– Дети. Никакой осмотрительности. Любой заподозрит неладное, потому что никого из вас нет в городе. Вы затаились, и это подталкивает на определённые мысли, – направляюсь за Чаком в дом, внимательно слушая его.
– Но… мы рассчитывали, что все будут думать, как мы раскаиваемся, поэтому и не появляемся, – бормочу я.
– Такие, как вы, не раскаиваются. Сам был таким и уж точно никогда не раскаивался за свои выходки, я ими гордился. Даже ружьё меня не пугало, как и перелом ключицы. Поэтому ты должен пройтись по улице с виноватой миной хотя бы раз, чтобы ваш план начал работать. Но сразу говорю, это идиотская затея. За три дня успеть то, что люди делают месяцами, это уму непостижимо…
