Прокручиваю в голове свой номер за несколько секунд. Так быстро. Слишком быстро, а хочется дольше. Я помню только Гарри, стоящего в толпе. Мне было страшно. Хотелось спрятаться за столом, но я увидела его. И всё. Других людей для меня больше не существовало. Никого не было, кроме него, и захотелось выиграть собственное соревнование за его внимание.
Играют первые аккорды, и все взгляды устремляются на третью сцену, на которой сымитировано всё так, как в баре Колла. Гарри настоял на том, чтобы сцену на кухне, когда он танцевал со мной, сделать живой. И я ловлю себя на мысли о том, что в каждом номере есть что-то для меня. Словно каждая история любви меня подталкивала на собственное признание в чувствах к Гарри. И это ведь не конец, это только начало чего-то очень необычного и взрослого в моей жизни.
Меня толкают люди, танцуя под «Жить безумной жизнью». И я концентрирую взгляд на барной стойке, над которой мигает свет, и за ней сидят Гарри-вампир, Бруно-Шрек, Ферг-оборотень и Колл-кот, разливающий им напитки. В этот момент входит Кэсс, останавливаясь в паре шагов от них. Они все пытаются с ней заигрывать, но только Коллу удаётся завоевать её внимание. И роза у него во рту довольно смешно смотрится, особенно когда выпадает, что, видимо, не было задумано. Он отбрасывает её ногой, когда начинается припев. Все парни танцуют вокруг Кэсс.
– Она ждала этого момента. Надеюсь, папа видит, сколько сил мы отдали, – Лола дёргает меня за руку, взволнованно оглядываясь.
– Видит. Уверена, он где-то здесь, – улыбаясь, отвечаю я.
– Смотри, – Лола, прыгая, показывает вперёд, и я поворачиваю голову туда.
– Папа… Боже, – хохочу, когда он выглядывает из-за сцены, и поёт несколько слов голосом имбирного печенья, смоченного в воде. Смеюсь, закрывая лицо руками. Всё, точно, папа выиграл гонку за первенство крутости.
Лола толкает меня локтем, говоря о том, что можно и нам танцевать. И я отдаюсь этому, вместе с ребятами на сцене. Мы кружимся друг вокруг друга, не замечая того, какими взглядами на нас смотрят. Так плевать. Раньше я бы никогда так не отрывалась, как в эту минуту с ней. К нам подскакивает Глория, присоединяясь к танцу. Мы прыгаем, хлопаем в ладоши, и Глория свистит от восторга. Оказывается, она это умеет. Веселье повсюду. Все танцуют, хлопают. И молодёжь, и взрослые, и даже пожилые парочки. Это так умилительно.
– Вы после белого танца, – напоминает Лола, пока ребята кланяются, и на сцене гаснет свет, а папа объявляет о том, что дамы приглашают своих монстров, чтобы сделать их лучшими.
С улыбкой отпускаю девочек к их парням, хотя Бруно точно не парень Глории. Она его не особо-то и переваривает, что совсем непохоже на неё. Она всех любит и никогда ни о ком не отзывалась плохо. Бруно, видимо, стал исключением. Очень странным исключением.
– Ну что, финишная прямая? – Отпивая воду из бутылки, интересуется Гарри, когда я подхожу к нему.
– Думаешь? Мне кажется, это только начало, – улыбаясь, подмигиваю ему и поднимаюсь на сцену, но неожиданно получаю сильный шлепок по ягодице.
– Ты с ума сошёл?! – Взвизгиваю я, скуля и потирая ягодицу.
– Юбки покороче не нашлось? Проще было, вообще, без неё выйти на сцену.
– При чём здесь юбка?
– При том. Она слишком короткая. Я видел твои трусики. И не только я, к слову. Те, кто стоял ближе к сцене, слюной исходили. Не выходила бы из-за стола, вообще.
Шокировано приоткрываю рот. Гарри проходит мимо меня, поднимаясь на сцену.
– Так подожди. Что случилось? Я думала, что тебе понравилось. Я старалась ведь, – добегая до него, хватаю его за руку.
– Дело в том, что понравилось не только мне. Если ещё утром все считали, что ты наркоманка и девочка лёгкого поведения, то завтра утром у твоего дома будет стоять рой из кавалеров, желающих снова увидеть твои трусики. Вот что случилось. Твои чёртовы трусики случились, – шипит он.
– Ты что, действительно, злишься из-за длины моей юбки? Да Кэсс, вообще, в латексном костюме, и ничего. Лола…
– Мне плевать на них, Джози. Меня волнуешь ты и то, что все эти мужчины, парни и даже старики слюной давились, глядя на тебя. Мне хотелось затеять драку. И меня это бесит, – фыркает Гарри, хватая укулеле.
– У меня шортики. Они просто телесного цвета, Гарри. И ты, по-моему, ревнуешь, – довольно заключаю я.
– Нет, я не ревную. Я забочусь о твоей репутации…
– Конечно-конечно. Поверь, когда эти девицы облепили тебя, то мне тоже хотелось им врезать. Это нормально ревновать своего монстра? – Тихо смеюсь я.
– Я не ревную, – Гарри поджимает губы, а я недоверчиво складываю руки на груди.
– Ладно, немного, – прыскаю от его слов.
– Хорошо. Я сильно ревную. Довольна? И больше не позову тебя на вечеринку. Точка. Будешь дома меня ждать, как примерная вампирша, – он раздражённо передёргивает плечами.
– Ты такой милый. Очень милый, когда ревнуешь. И ты как первобытный человек, но мне это нравится. Ты мне нравишься. Именно ради тебя я так вырядилась, поэтому мой злобный вампир не напрягайся, иначе что-нибудь да отвалится, – подначивая его, выскальзываю на сцену и встаю на своё место за столом, насыпая на него муку.
