И вот в таком состоянии я еду домой. Меня должен встретить папа, я пропустила Рождество, но планирую остаться на здесь Новый год и на свадьбу Лолы, о которой она напоминала мне каждый день весь последний месяц.
Снова пытаюсь дозвониться Эдварду, чтобы образумить его, но всё без толку. Мама должна была сообщить мне, если он появится здесь, и задержать его, пока я не разберусь, как, вообще, отношусь к тому, что произошло с моим другом. Я волнуюсь и нахожусь в шоке от его фантазии, из-за болезни Нэнси и прогрессирующего заболевания Эда. По моему убеждению, его состояние ухудшается. Он выдумал для себя много несуществующих людей и верит в них. Боже, хоть бы ни во что не вляпался. Я понятия не имею, где он сейчас, считающий, что у него есть живой брат, хотя тот умер. Эд считает, что его ждёт отец. Но никто не знает, где он живёт и находится сейчас, кроме того, что его родители переехали в Америку, и туда же сбежал он. Боже мой… мне так жаль, что человек по имени Гарри давно умер, а я впоследствии влюбилась в него. Это страшно, и я боюсь, что у меня тоже с головой не всё в порядке.
Выхожу у вокзала и оглядываюсь по сторонам, таща на плече спортивную сумку. Снег падает на макушку, и я всматриваюсь в лица людей, встречающих своих близких, хотя их немного. На моей остановке вышло не больше десяти человек, и я всех их знаю. Они меня тоже. Киваю, натягивая улыбку, но папу не вижу. Направляюсь на парковку, грустно наблюдая, как машины разъезжаются, оставляя меня одну. Забытую и брошенную. Достаю мобильный и набираю номер мамы. Она не отвечает, наверное, готовит что-то. Папа тоже не берёт трубку. Звоню на домашний. Ничего. Они же не могли забыть о том, что я приезжаю сегодня, правда? Остаётся только ещё больше унизиться и позвонить Лоле или Бруно, чтобы хотя бы они меня встретили. Но вырывать их из семей, да ещё и перед свадьбой, не хочется. На самом деле мне стыдно оттого, что обо мне попросту забыли.
У меня теперь только один вариант – идти пешком до города или поймать попутку туда. Но вряд ли ночью, да ещё и в усиливающийся снегопад, кто-то будет проезжать мимо. Все нормальные люди дома в тепле и уюте, а я чёртова больная неудачница.
Плетусь по дороге, считая свои шаги. Такими темпами дойду через два-три часа, а то и больше. Прекрасно, просто восхитительно! До сих пор не могу поверить, что родители забыли про меня! Что не так со мной, а?
Жалея себя и бубня под нос обиженную речь, которую планирую высказать, когда дойду до дома, слышу звук приближающейся машины. Останавливаясь, отхожу к обочине и поднимаю руку, надеясь, что меня заметят. Но автомобиль, очень похожий на папин, а его размеры не заметить очень сложно, тарахтя, проносится мимо меня в сторону станции.
– Пап! – Кричу я и всплёскиваю руками. Он не увидел меня. Замечательно.
Топаю от злости ногой и замечаю, что свет фар направлен в другую сторону. Он разворачивается. Слава богу! С улыбкой жду, когда папа остановится рядом со мной, но он снова проезжает мимо, а я успеваю только отскочить.
– Папа! Не смешно! – Возмущённо визжу я, видя, как он останавливает машину в двадцати метрах от меня и даже назад не сдаёт.
Не помню, чтобы папа так гонял. Но если учесть, что он всё же забыл обо мне и опоздал, то всё возможно.
Понимая, что папа не собирается выходить из машины, чтобы встретить меня, поправляю сумку на плече и направляюсь к нему сама.
– О-о-о, Джозефина, как мы ждали тебя. Мы приготовили тебе горячий шоколад, и он прямо здесь, в термосе. Конечно-конечно, мы бы никогда о тебе не забыли, ведь твоя мать мне все уши прожужжала о том, во сколько ты приезжаешь. И нам так жаль, что ты не успела на Рождественский обед. Мы безумно скучали по тебе, и никогда бы не позволили себе опоздать. Мы бы…
Бубня себе под нос, останавливаюсь и ударяю по багажнику.
– Отлично вы меня встречаете, пап! Так и чувствую заботу, ожидание и чёртову любовь ко мне! – Возмущаюсь я.
Дверь открывается, а я складываю руки на груди, намереваясь дуться ещё несколько часов, пока папа будет рассыпаться в извинениях. Но вместо него появляется абсолютно другой человек. И мало того, что он другой, моё сердце резко начинает биться в груди, а пульс шумит в ушах, подобно сильнейшему шторму.
– Эд? – Шепчу я, не веря своим глазам.
Парень снимает папину кепку с головы и встряхивает отросшими тёмными волосами. Его губы нервно подрагивают, когда он бросает кепку на сиденье и делает ко мне шаг.
Нет… нет… такого быть не может. Не может. Я сошла с ума. Я психопатка. Я заражена болезнью Эда, ведь горло странно сдавливает, силы покидают меня. Сумка падает на заснеженную дорогу.
– Привет, Джози, – тот самый акцент. Тот самый приятный тембр. Тот самый цвет глаз. Те самые эмоции, которые я уже практически забыла.
– Нет… нет… нет, я сказала. Мне нужно в госпиталь. Я…я рехнулась. Ты свёл меня с ума. Он мёртв… мёртв, и ты не заставишь меня снова в это поверить, – хриплю я, выставляя руки перед собой, и отхожу от призрака, который стал самым невероятным воспоминанием для меня.
– Джози…
