— Ну, как тебе объяснить, что ты такое, — изнеможённо протянул Протор — Пойми, что из-за таких, как ты и твои сородичи, ни в одной сфере системы не останется нас. Никого! Ни людей, ни животных, ни даже растений. Всюду, куда ни глянь, будут лишь ваши цепочные щупальца, разрастающиеся всё больше и больше, с геометрической прогрессией, отбрасывая лишние звенья и размножаясь. Вы же передушите и перемелете всё живое, когда ваш клубок займёт собой всё пространство!
— Ты поэтому пытался меня убить?
— Да, я хотел найти способ…
— Нашёл?
— Нет.
— Для этого нужно разбить моё сердце, — подсказал ему Крикос — И это у тебя получилось. Но, лучше бы, ты разбил его тогда своей табуреткой, чем своими словами!
Протор не знал, что ему на это сказать. Как бывший доцент кафедры фаунетики, он привык делить все виды на высших и низших существ, чем эта наука и занимается. Паразитические же виды, никак не могли относиться к высшим существам, поскольку всегда приводили к гибели отдельных особей, или же — популяций тех, от кого зависели, а сами без них не могли продолжать существовать. То есть, бездумно рубили сук, на котором сидят, и гадили там же, где кормятся. В отличие от низших симбиотических организмов и нахлебников, такие существа несли только вред поражённому организму, ничего не давая ему взамен, или же наносили ущерб среде его обитания. Поэтому, нельзя было оставлять в живых мышку, если она поселилась в доме, какой бы хорошенькой и пушистой та ни была. Как недопустимо было бы, спасать выпавшего из гнезда кукушонка. С точки зрения фаунетики, это был бы, скорее ужасный поступок, чем проявление доброты и любви к природе.
— А тебе не приходило в голову, что паразиты в этой системе вы сами? — сердился на него Крикос — Это ведь вы изгрызли её, понастроив внутри себе домиков…
— Мы не стали бы этого делать, если бы не погас Яр, — возразил Протор — Его угасание грозило гибелью нашим предкам.
— Как и смерть носителя для его паразитов! — напомнил тот.
Совершенно иной взгляд на представителей царства животных, и в частности на кукушек, был у Ильтена. Тот как раз летел сейчас на Земной шар, за синими птицами Делаланда, популяцию которых срочно потребовалось возродить на острове Сент-Мари. Весь урожай миндаля и манго на этом острове оказался под угрозой, потому что за лето, мадагаскарские бабочки урании отложили столько яиц, что теперь там ожидалось невиданное прежде засилье их волосатых гусениц. А кроме этих вымерших птиц, в природе ими никто не питался: все, кроме кукушки Делаланда, боялись их, как огня.
Ильтена тоже все боялись, но животные Земного шара давно привыкли к ракунцам, а птицы — и вовсе, признавали в них своих дальних родственников. Со стражем севера Ильтен был хорошо знаком, этот голем уже издалека узнавал его корабль.
— Доброе утро, Ридван, — поприветствовал его Ильтен — С окончанием ночи!
— Цель визита.
— Нужны десять пар синих птиц Делаланда, в помощь фермерам Сент-Мари.
— Ты найдёшь их в полярной области шлюза, в лесах кольцевидного голубого острова, на берегах его закольцованной речки, что омывает вон тот круглый внутренний островок — произнёс стражник, подсветив лучом указанное место на шаре.
— Спасибо, Ридван, — поблагодарил его ракунец — Тебе захватить с сада что-нибудь для души?
— Моей душе радостно любоваться им и отсюда, — признался тот — Лети, не трать время на меня.
Попрощавшись с ним, Ильтен направился к острову с закольцованной речкой. По случайному стечению обстоятельств, именно над руслом этой реки сейчас пролетал невидимый корабль Мурса, который катал Дениса в одном из самых живописных мест на Земном шаре.
— Ух, ты! — восторгался мальчик — Кисельные берега, как в сказке! Только река не молочная.
— Молочная быстро прокисла бы, — ответил Мурс — А эта, всегда остаётся чистой. Она циркулирует и очищается вон в той небольшой плотине.
Он показал мальчику на изогнутый серебряный мост со шлюзами в основании.
— А вон, смотри, ваши ближайшие родственники, — продолжил анбаст, указывая на группу людей у реки — Это редчайшая разновидность людей, сумчатая. Хочешь, подлетим ближе?
Снизившись над водой, Мурс направил корабль к берегу, и вдруг увидал среди этих людей, одного гелионца в изорванном окровавленном комбинезоне. Тот сидел возле ягодного куста, оборачиваясь то и дело на кого-то, копошившегося там в зарослях. Денис тоже заметил его и сразу узнал.
— Это же, тот учёный! — воскликнул он — Протор! Что он тут делает?
Протор и не подозревал о том, что за ним кто-то наблюдает. Он беседовал со своим обиженным и раздосадованным подопытным, который спас его и привёз сюда.
— Знаешь, — говорил ему учёный, пытаясь утешить — Сорняк перестаёт быть сорняком, если растёт на лугу, а не в огороде. Ландыши, например, хороши в лесу. Но на участке они, хуже осота! И вредители не везде вредны… Ворон прогоняют с полей, крыс выводят из городов, в то же время, в природе они никому не мешают. Я это говорю к тому, что тебе просто не место в системе сфер. Если бы я знал, откуда ты и твои сородичи, то вернул бы тебя туда. Возможно, там ты для чего-нибудь нужен.
