Крикос помог ему встать и опереться на палку, как на костыль. Стоять на ногах, даже израненных, тут было не так сложно: на поверхности шлюза гравитация была меньше, чем в мирах, которые он разделял. Хоть и не намного, но для Протора это сейчас имело большое значение. К тому же, он ощущал мощную энергетическую подпитку, исходившую от самого этого шара. Казалось, всё здесь придавало сил, и обогревало заботой каждую клеточку.
— Твои раны быстро заживут, — подбодрил его Крикос — Я видел, как у тех существ, сразу заживают любые порезы и ссадины.
— Не удивительно, — усмехнулся тот — А что они делают с раковинами?
— Я не знаю, — честно ответил Крикос — Просто, берут их и смотрят, а потом кладут вот сюда.
Вытянув лапу, он коснулся звеном живота Протора, в районе пупка. Тот с удивлением поглядел на него, и ускорил шаг. У реки, пёстрый окапи объедал цветы с куста, растущего недалеко от воды, а рядом с ним, полосатый медведь обирал с этого же куста уже созревшие ягоды. Пройдя мимо них, Протор увидел берег, покрытый вязким полупрозрачным илом, напоминавшим желейную массу цвета аквамарина. В ней возились, сидя у речки, двое детей, лет трёх-четырёх на вид. Их кожа была тёмно-коричневой, глаза зелёными, а длинные каштановые волосы были покрыты белыми пятнами. Они брали с берега плоские раковины и, как ложками, зачерпывали ими прозрачный ил, после чего, клали его в рот, щурясь от удовольствия и улыбаясь друг другу.
— Фу, — поморщился Протор — Куда смотрят ваши родители? Вы бы ещё песок ели!
Но песка нигде не было видно на берегу, как и камней, или мелкой гальки. Ребятишки поглядели на незнакомца, поняв, что тот обращается к ним. Немного подумав, один из них протянул ему тоже ракушку с прозрачным голубоватым илом. От него исходил слабый, едва ощутимый аромат, чем-то напоминавший ягодный.
Со спины, к Протору подошла молодая стройная девушка. Увидав на берегу её тень, тот обернулся и поглядел на неё. Шоколадная кожа, и глаза изумрудно-зелёного цвета, такие же, как у детей, только волосы её были собраны в толстые косы с вплетёнными туда же усами цветущими вьюнов. На шее у неё блестело ожерелье из ореховой скорлупы и речных ракушек.
— И вправду, люди, — согласился Протор, взглянув на своего цепочного спутника.
— А я что говорил, — радовался тот — Теперь ты с ней образуешь пару, и она оставит помёт, да?
— Ээ-э…
Протора явно смутил такой вопрос, тем более что эта обнажённая девушка приветливо улыбалась ему, с интересом рассматривая на нём изорванную одежду. Потом, заметив у него на руке рану, коснулась её нежными пальцами, и поднесла его запястье к губам. Протор отдёрнул руку, смущённо опустив взгляд, и вдруг увидал то, что заставило его пошатнуться. Отпрянув от девушки, он в полной растерянности глядел на её живот. Тот выглядел так, будто его распороли поперёк, только вместо краёв раны, на этой борозде виднелся пушок и алая кожа, такая же, как на губах.
— Матерь света, — в изумлении протянул учёный и, потеряв равновесие, плюхнулся в вязкий ил прямо перед ней — Это же… Это…
Будто в подтверждение его смелой догадки, из борозды на животе девушки показалась крохотная ножка совсем ещё розового малыша с прозрачной кожей, сквозь которую были видны все сосуды. Заметив, что тот ёрзает, девушка поплотнее прикрыла сумку на животе рукой, и опять поглядела на Протора с тёплой счастливой улыбкой. Крикос подбежал, чтобы помочь ему снова встать.
— Не расстраивайся, — утешал он Протора, подавая ему костыль — Раз у этой самки уже есть детёныш, найдём другую. Вон там их много, ты не переживай! Кого-нибудь тебе подберём.
— Да не нужна мне женщина-кенгуру, — выпалил тот, поднимаясь — И ты мне не нужен. Что ты вообще вертишься возле меня? Ну, утащил, спас, а сейчас-то тебе что нужно?
— Ты разве не понимаешь? — удивился Крикос — Я очень люблю тебя, и хочу, чтобы ты был счастлив. Пускай, мы не в сфере Кетаны, а здесь, на её шлюзе… Но тут тоже хорошо.
— Что ты сейчас сказал?
— Что тут хорошо…
— Нет, до этого!
Он поглядел на Крикоса, и взял в ладонь его цепь, зажав её в кулаке.
— Ты паразит, — сквозь зубы процедил Протор — Кого ты можешь любить?
— Тебя… — повторил тот с ноткой растерянности — Помнишь, как мы играли, когда я был маленьким?
Протор не верил тому, что слышит.
— Я пытался убить тебя, а вовсе не искупать! — произнёс он с надрывом в голосе — И в печь я тебя засунул, чтобы ты там расплавился! Понимаешь?
— Не понимаю, зачем бы тогда ты меня растил? — прозвенел алисид, вынимая у него из ладони цепь.
— Да не растил я тебя! — выпалил тот — Ты сам рос! И растёшь до сих пор…
Огорчённый и раздосадованный его словами, Крикос убежал с берега и зарылся в кусты, жалобно скрипя из зарослей звеньями. Протор пошёл за ним.
— Кто бы мог подумать, — бормотал он — У них есть чувства.
— Да, есть, — плаксиво ответил ему из кустов алисид — А вот у тебя нет!
