— А ты, — осторожно поинтересовалась она у мамы — Ты, гордилась бы, если бы я на войне погибла, или если бы фашисты замучили меня до смерти, как партизанку в плену?
— Конечно, гордилась бы! — как-то уж очень легко ответила та — Я всегда тобой горжусь, в тебе есть эта… Сила духа, которую ты непременно бы проявила в бою, на фронте, или в партизанском отряде. Я и не сомневаюсь, что тебе хватило бы храбрости воевать, не жалея жизни.
По правде сказать, Лида никогда себя не считала храброй. Она боялась телекомпанию «ВИД», некомфортно чувствовала себя в подвалах, тёмных помещениях, закрытых пространствах, особенно в лифтах, к которым не имела возможности привыкнуть, так как жила в частном доме. Терпеть не могла улиток, хотя с этого дня, её отношение к ним кардинально переменилось.
— Жаль, я не спросила Уго, как выглядят гелионцы, — вздохнула она, убирая за собой со стола.
Но там, где не доставало знаний, на помощь ей всегда приходило воображение. Усевшись тем вечером за уроки, Лида ненадолго отвлекла руки от скучного письменного упражнения, и вместо него, нарисовала в черновике гелионца, каким она его представляла. У неё получилась какая-то злая зубастая черепаха, с шипами на плечах и на голове, и со страшными красными глазами, на которые сердито сползали большие чёрные брови. В кривой когтистой лапе этого чудища Лида нарисовала почему-то не автомат и не бластер, а изогнутый разбойничий нож. Не хватало только повязки на глаз. На груди этого злодея девочка изобразила солнце с расходящимися лучами и подписала внизу под рисунком: «Солнечный флот». А рядом нарисовала его корабль, который сегодня видела.
Вернувшись к упражнению, она быстро закончила его, и решила, что на чистовик перепишет завтра. День выдался насыщенным, и ей ужасно хотелось спать. В тот вечер, она ещё даже не представляла, как много её ждёт впереди открытий и приключений.
На следующий день в школе история стояла первым уроком, так что вчерашняя выходка Бубнова с лампочками от контрольной работы уже никого не спасла. К счастью, с утра Лида успела на три раза перечитать нужный параграф. Она так волновалась, ведь по истории у неё были не лучшие отметки весь год. А всё потому, что ей крайне сложно было запоминать даты.
— «Ланкастерская война началась в 1514 году» — написала она, отвечая на один из вопросов по теме контрольной — «Это был третий этап Столетней войны между Англией и Францией».
Увидав краем глаза её ответ, Аня тихонечко усмехнулась.
— У тебя это уже не столетняя, а двухсотлетняя война получается, — подсказала она соседке — Третий этап начался в 1415 году.
— Вечно я путаюсь в этих цифрах, — вздохнула та, исправив ошибку — Спасибо.
Мальчишки за двумя партами позади них, о чём-то тихонечко совещались. И совсем непохоже было, чтобы они списывали друг у друга.
— Бубен, сможешь ещё красный тоже достать? — спросил Артём Абазян — Желательно бы, побольше.
— Зачем тебе красный? — не понял тот.
— Для эксперимента, — вместе пояснили ему Абазян, и сидевший с ним рядом Дружин — Мы завтра вечером хотим костёр развести, у меня во дворе. Ты с нами?
— А то! — загорелся Денис.
— Тогда тащи красного фосфора, столько, сколько достанешь, — обрадовались ребята.
— Скажите хоть, что вы задумали-то, — подключился Максим Антонов — Я тоже пойду.
— Приходи, там узнаешь, — интригующе произнёс Артёмка — Завтра вечером, сразу же после уроков.
Учительница истории, Полина Андреевна, подошла к двум последним партам, за которыми сидели мальчишки. Денис поднял глаза на неё, в то время, как его товарищи, наоборот, напряглись, и сразу притихли, уткнувшись в свои листки.
— Что смотришь? — спросила его учительница — Может, сказать хочешь что-нибудь?
— Только, — смутился мальчик — Я просто смотрю, какая Вы красивая, Полина Андреевна!
— Не подлизывайся, Бубнов!
— Нет, правда…
Полина Андреевна на самом деле была очень красивой молодой женщиной. Высокая, стройная, с длинными светлыми волосами, и безупречной кожей. У неё были большие голубые глаза, как и у её дочери, которая, судя по всему, пошла в мать. Хотя отца Инны никто из ребят не видел.
— Зачем ты это сделал? — напрямую спросила она — Теперь, твоих опекунов вызывают к директору.
— А при чём тут я? — изобразил удивление мальчик — Ну, посмотрите, какой я, — он встал из-за парты — И как бы я дотянулся до лампочек? Да я и до дверного звонка-то не достаю!
— Зато, до школьного как-то достал, на прошлой неделе, — напомнила ему Полина Андреевна, чем сразу же вызвала волну смеха в классе — В общем, завтра, в школу с тётей и дядей. Дай-ка дневник.
Денис протянул ей дневник, и та при нём сделала запись внизу страницы.
