Ну да, размерзалось. Пуста размякала. Домики стояли ровнехонько, цивилизованно, не словно какие-то там распыленные по степи кочевники, но как послушная приказу армия в строю. Венгрия, даже та, наиболее бедная: задунайская, северо-восточная, походила, скорее, на Австрию, чем - допустим – на Польшу. Можно было бы забыть о венгерском степном происхождении; в принципе, человек, едущий через успокаивающую, упорядоченную и потому – не станем себя обманывать - скучноватую Венгрию, естественным порядком стремится к этому; по крайней мере, там, где появляется венгерская цивилизация. Но даже и там, где пусто, где отдает степью, всегда что-то маячит на горизонте: какая-то дымовая туба, фабрика, водонапорная башня, здание. Здесь никогда не бывает полной степи. Нигде, практически нигде нельзя полностью отпустить воображение и поддаться впечатлению, что вскоре начнут попадаться какие-нибудь казахские или там монгольские пограничные патрули. Ну и имеются традиционные дома из пусты со стоящими перед ними колодезными журавлями. Многие дома стоят пустые. Дома совершенно сами, они стоят посреди ничего, никак не огороженные. Когда-то мы остановились перед одним из таких домов. По глинистой дорожке дошли до дверей. Те были открыты. Здесь давно уже никто не жил. Старые обои на стенах, рассыпающиеся стол и стулья. Подсознательно я выискивал какие-нибудь засушенные скелеты. Но ничего. Это уже была чистейшей воды оседлость, без оттенка готического, трансильванского ужаса. Никаких тебе тайн. Венгрии и вправду удается быть достаточно скучной. Ее обкорнали со всех сторон, отобрали горы, оставляя лишь обрывистый берег Дуная и немножечко холмов, то тут, то там. Большая часть страны – это плоскость и монотонность сел и местечек. Даже здесь, из развалин дома в пусте зияла тривиальность. Слышен был лишь запах сожженной травы. На горизонте мы увидали оранжевую полоску огня. Поехали туда. То был не пожар, а банальное выжигание травы. За выжиганием, впрочем, никто не следил. И наверняка ведь знали, что делают, так как траву палили уже сотни лет. Или же им казалось, что знают, потому что огонь уже приближался к застройкам какой-то фабрики. Через какое-то время мы услышали пожарную сирену. Только после того на шоссе стали выходить какие-то люди. Они глядели в сторону приближающихся красных грузовиков и перешептывались между собой.
Именно тогда, когда мне не удалось встретиться с бургомистром Фюлёпом, и я возвращался в Будапешт, то проезжал через местность Мухи, а точнее – через некий призрак той местности, потому что я вроде как был посреди деревни, а вокруг было плоско и пусто, как вдруг я вдавил тормоз в пол. Потому что с правой стороны увидел нечто, выглядящее, будто громадная кротовая нора, поросшая десятками крестов, торчащих под самыми невероятными углами. Ну прямо как еж с иголками-крестами. Я съехал на обочину. То был памятник битве под Мухи. Сама битва состоялась в 1241 году. Очень давно, но драматизм памятника указывал на что-то нечто более новое. Венгрия защищалась перед монголами. "Монгольская стрела пролетела над нашими головами".
На сей раз это венгры были порядочными европейцами, а монголы – новыми кровожадными кочевниками. Их выплюнул из себя, как и раньше венгров, Хартленд, центр мирового острова, Евразии. Глаз циклона, в котором – как всегда – царили покой и неподвижность, но который приводил в движение весь континент, время от времени выбрасывая из себя новые народы, которые, словно кипящая лава, заливала Евразию от Китая до Европы, Ближний Восток и Декан.
После монгольского нашествия Венгрия легла в руинах, около двадцати процентов населения было убито. Монголы, как перед тем венгры, рассыпались по пусте, словно по собственной степи. Это было через триста пятьдесят лет после завоеваний венгров, так что, скорее всего, трудно полагать, чтобы после всего осталась какая-то народная память. Это сколько поколений? Пятнадцать? Похоже, никто не помнил, что прадеды этих вот венгерских господ, что сейчас собираются на войну с дикими азиатами – в тяжелых доспехах, опускающихся на колени перед похожей на крест рукоятью вонзенного в землю меча, сами прибыли сюда словно те же монголы, убивая, сжигая и все разрушая на своем пути. А вот интересно, говорили ли где-нибудь тогда в пусте по-славянски: наверняка ведь да, ибо мадьяризация ведь не случилась по мановению волшебной палочки.
Во всяком случае, монголы напирали приблизительно так, как раньше армии Арпада: через северо-восточные Карпаты. Конкретно же: через Тухольский перевал[117]. Там, где спустя много сотен лет построили фортификационную Линию Арпада и защищались вместе с нацистами. А чуточку раньше – где вместе с поляками праздновали образование общей государственной границы, когда Гитлер разгромил Чехословакию, трупом которой питались и поляки, и венгры. Поляки, заняв Заользе, часть Спиша и Оравы. Венгры – ликвидировав однодневную независимость Карпатской Руси. Сегодня там стоит поставленный венграми памятник, похожий на алтарь. Алтарь с видом на завоеванную родину.
