— Я знаю цену дому Эрешгуна, — ответил Кимаш. — Он твой сын, мастер-торговец. Если бы он мог сделать больше, он бы сделал больше. Я бы хотел, чтобы он сделал больше, но с богами не поспоришь. А теперь давайте вместе подумаем, как все-таки удовлетворить нашего городского бога.
Он кивнул Инадапе, показывая, что аудиенция окончена. Управляющий вывел Шарура и Эрешгуна из дворца через лабиринт залов, по которым они шли на прием. Когда Шарур добрался до выхода, пришлось прищуриться — настолько ярким оказался солнечный свет после полумрака дворца.
— Теперь, — решительно промолвил Шарур, — идем в кузницу Димгалабзу, к отцу моей избранницы. Он тоже должен знать, что произошло в горах Алашкурру, хотя я скорее хотел бы поужинать в компании со змеями и скорпионами, чем рассказывать ему о наших приключениях.
По пути обратно Эрешгун сказал:
— Сын, не беспокойся о том, что сделает или скажет Димгалабзу. Его семья хочет, чтобы ваш брак с Нингаль состоялся. Наша семья хочет, чтобы эта свадьба состоялась. А когда обе стороны чего-то хотят, дорога обязательно отыщется.
— Но я же не могу заплатить выкуп за невесту! — воскликнул Шарур.
— Ты всего лишь часть дома Эрешгуна, — напомнил ему отец.
— Я знаю, отец, но я намеревался заплатить выкуп за невесту из прибыли, которую принесу домой в Гибил с этим караваном.
— Ты всего лишь часть дома Эрешгуна, — повторил отец. — Остальная часть не откажет тебе в помощи из-за такой малости.
— Отец... — Шарур замялся, не зная, как сказать то, что должен был. Но говорить все равно надо. — Отец, не знаю, позволит ли это Энгибил. Допустит ли такое бог города?
Эрешгун остановился посреди улицы, да так неожиданно, что какой-то прохожий едва не налетел на него. Недовольно ворча, человек пошел дальше. Мастер-торговец спросил то ли у Шарура, то ли у самого себя:
— А какое дело Энгибилу до того, откуда ты взял выкуп за невесту? Ему вообще есть дело до того, что ты собрался жениться на дочери Димгалабзу?
— Есть ему дело, отец, — раздраженно ответил Шарур. — Перед уходом я поклялся Энгибилу, что заплачу выкуп за невесту из прибыли, полученной от этого каравана.
Дыхание отца сбилось.
— Сынок, зачем ты это сделал? Не иначе, демон тебя за язык тянул!
— Ты прав, отец, то был демон гордыни. Теперь я это знаю. А тогда не знал. Все караваны, которые я водил, и те, с которыми ходил, возвращались с прибылью. Я не мог знать, что боги других земель отвернутся от нас. Я никогда не думал, что люди из других стран откажутся иметь с нами дело.
— Демон гордыни, — без осуждения повторил Эрешгун. — Люди из городов, где до сих пор правят боги, говорят, что это такой особый демон Гибила. Люди из других стран, где правят боги, говорят то же самое.
— Да, я слышал, — кивнул Шарур и коснулся сначала одного уха, потом другого. — Алашкуртцы говорят, что мы до того погрязли в гордыне, что ради того, чтобы править самим, готовы загнать нашего бога на задворки разума. Мне то и дело приходилось это отрицать, пока я был в горах, но в этом есть доля правды. Когда я поклялся Энгибилу, я сделал это не для того, чтобы подтвердить его власть надо мной, как это сделал бы любой имхурсаг, а для того, чтобы похвастаться своей властью в мире. И вот теперь моя клятва вернулась ко мне. — Он опустил голову.
— В мое время нам бы в голову такое не пришло. — Голос призрака деда прозвучал у него в ушах пронзительно и обвиняюще. — В мое время никому бы и в голову не пришло бы так поступить.
— Когда я был молод, — сказал Эрешгун, — у меня тоже иногда возникали такие мысли, Шарур, но я не давал таких клятв. Вы с братом более самостоятельные, чем мы в молодости. Все внешнее не так довлеет над вами, как надо мной.
— Зато когда я сбиваюсь с пути, я сбиваюсь сильнее, чем ты, — сказал Шарур.
Эрешгун положил руку ему на плечо.
— Возможно, все не так плохо, как ты думаешь. Возможно, еще удастся все исправить.
— Но как, отец? — воскликнул Шарур.
— Попробуем исполнить твою клятву Энгибилу каким-нибудь другим способом. Я ведь сказал — ты часть дома Эрешгуна. Возможно, придется одолжить выкуп за невесту. Будут и другие караваны; будут и другие времена, купцы вернуться с прибылью, мы одолжим у них, а потом сможешь вернуть долг. Таким образом, ты получишь свою Нингаль как раз за счет прибыли от какого-нибудь каравана.
— Но не этого каравана, — сказал Шарур.
— Нет, не за счет этого, — согласился отец. — Но у тебя будет медь, ты отдашь ее Димгалабзу за то, что тебе предназначено. Или у тебя будет серебро, которое ты все равно отдашь кузнецу за его дочь. Или у тебя будет золото, которое ты отдашь ему за Нингаль. Вот и выйдет хорошо для дома Эрешгуна. И для дома Димгалабзу тоже. — Эрешгун улыбнулся. — А тебе пойдет на пользу, сынок. Я же видел — да и кто из живущих на улице Кузнецов не видел? — как ты смотришь на нее, когда она проходит мимо, и она так же поглядывает на тебя.
Шарур низко поклонился отцу.
— Если ты сделаешь это для меня, я сумею отплатить тебе. Ты спасаешь меня от моей гордыни; от глупости моей спасаешь.
