Междуречье полностью

А предположение-то было вполне здравым, вынужден был признать Шарур. Ему самому никакие другие правдоподобные объяснения в голову не приходили.

Стараясь сохранить как можно более небрежный тон, Шарур спросил:

— А она, эта чашка, случайно не из Алашкурри?

— Да, так и есть. — Вор окинул Шарура озадаченным и одновременно уважительным взглядом. — А ты почем знаешь?

— Я много чего знаю, — сказал Шарур, не без труда поднимаясь на ноги. Все-таки он устал больше, чем ожидал. Хаббазу все еще сидел на корточках, наслаждаясь тенью. —Вставай, — позвал Шарур. — Идем со мной. Мой отец должен услышать твою историю. Я думаю, что и Кимашу-лугалу, возможно, стоит тебя послушать.

— Кимаш лугал? — Хаббазу забеспокоился. — Что он со мной сделает? — Не дожидаясь ответа Шарура, он сам же себе и ответил: — Человек, который претендует на силу бога, может сделать со мной все, что захочет. Я же вор, пришел украсть кое-что из его города. Вряд ли он встретит меня пивом, ячневой кашей и соленой рыбой с луком.

— А вот я думаю иначе, — Шарур поднял бровь. — Ты удивишься.

— Да я всегда удивляюсь, когда имею дело с вашими горожанами, — ответил Хаббазу. — Иногда сюрпризы бывают приятными, но чаще — наоборот.

— Твоя правда: на пиво с луком рассчитывать, пожалуй, не стоит, — в раздумье протянул Шарур, — а вот на золото с серебром вполне можно.

— Вольно тебе шутить! Ты же можешь в любой момент прирезать меня, как ягненка, это же твой город! — Хаббазу внимательно вглядывался в лицо Шарура. — Э-э, да ты не шутишь. Тогда я не понимаю, что заставляет тебя делать такие дикие предположения? — Худой и лукавый зуабиец всем своим видом излучал крайнюю подозрительность. Он собирался что-то добавить, но передумал.

Шарур легко читал выражения, мелькавшие на лице собеседника; ему не раз приходилось видеть нечто подобное во время торгов. Хаббазу прикинул что-то в уме и сделал собственный вывод относительно причин, по которым местный лугал может поделиться с ним золотом, однако сообщать Шаруру результаты своих размышлений он не собирался. Кем бы ни был вор, только не дураком. В общем-то он правильно решил, что простая чашка может послужить на пользу Кимашу и во вред Энгибилу. Шарур пожалел, что сказал больше, чем следовало, однако ни люди, ни боги неспособны вернуть сказанные слова.

Он подумал, не стоит ли обезопасить себя и остановить Хаббазу, для этого надо всего лишь крикнуть. Но в храме Энгибила полно посуды из Алашкурри. Во что именно боги гор перелили свою силу? Шарур не знал и даже предположить не мог. Тут без Хаббазу не обойтись.

— Я все же прошу, чтобы ты пошел со мной в дом моего отца, — сказал он вору.

Хаббазу поразмыслил, а потом кивнул.

— Я пойду с тобой, — с поклоном ответил он. — Может, так будет лучше и тебе, и Энзуабу.

— Все может быть, — согласился Шарур, кивая. Энзуаб хотел украсть чашку Алашкурри из храма Энгибила. Шарур тоже хотел бы, чтобы она исчезла из храма. Он собирался вернуть ее в горы Алашкурру, хотя были у него и другие варианты. Во всяком случае, отдавать что бы то ни было в руки Энзуабу пока не стоит. Он не стал спрашивать Хаббазу о том, какие планы у его бога в отношении пресловутой чашки. Он и так наболтал лишнего, не стоит наводить вора на новые мысли.

Хаббазу с интересом оглядывался по сторонам, пока они с Шаруром шли по улице Кузнецов.

— Бедность не миновала Гибил, — заметил он. — Голода, правда, нет. В Зуабе говорят, что народ у вас бедный, женщины и дети здесь голодают.

— Многие плетут всякие небылицы о Гибиле и горожанах, — ответил Шарур. Он искоса взглянул на Хаббазу. — Даже боги склонны говорить неправду о Гибиле и его жителях. Сам подумай, если бы это была правда, ты бы сейчас был здесь?

— Сомневаюсь, что после стольких лет на моих костях осталось много мяса, — холодно ответил вор. — Но, если что, мой призрак будет бродить по моему городу и всем рассказывать, какие злобные и распутные убийцы живут в Гибиле.

Шарур в замешательстве покачал головой. Получить от вора честный ответ — все равно, что сорвать сладкие финики с веток наперстянки.

Хаббазу кивнул на большое строение в конце улицы.

— Что это за здание размером с храм твоего городского бога?

— Дворец лугала, — ответил Шарур. — Там резиденция могучего Кимаша. Его отец и дед тоже правили отсюда.

— Такая громадина для простого человека? — Хаббазу изумленно покачал головой. Затем глаза его вспыхнули. — Слушай, так у него же полно сокровищ! Не может же простой человек охранять свое добро так же хорошо, как бог? — Как и следовало ожидать, его поразила не столько узурпация власти бога простым человеком, сколько открывающиеся для него перспективы.

— Ты рассуждаешь, как житель Гибила, — сказал Шарур, — ты ближе к нам, чем думаешь.

Вор выпрямил спину, напустив на себя оскорбленный вид.

— Думаешь, раз ты меня поймал, раз ты меня пощадил, то можешь вот так запросто обижать меня?