Видимо, Энгибил поговорил и с Эрешгуном, потому что отец не стал задавать никаких вопросов. На Хаббазу Шарур вовсе не обратил внимания, не до того было. В ушах у него все еще звучал приказ бога.
Однако пока он шел по улице Кузнецов, к нему постепенно стали возвращаться собственные мысли. Только мысли. Воля полностью была парализована великой волей бога. Хотел он или не хотел, ноги несли его к храму. Оставалось лишь посмеяться про себя над собственной глупостью. Да и вор тоже хорош! Оба они полагали, что Энгибил — сонный бог. И оба, конечно, ошибались! Энгибил легко поймал их в то время, как они составляли против него заговор. Что он может сделать? Да все, что захочет! Страх пробрал Шарура до костей, только ноги шагали себе и шагали.
Впереди вздымался храм. Жрец Буршагга уже ждал Шарура перед входом. Губы Шарура сами собой произнесли слова: «Я пришел по приказу великого бога. Я пришел по приказу могущественного бога».
— Знаю, — ответил Буршагга. — Мне приказано ждать тебя и немедленно провести к богу, как только ты прибудешь. — Он говорил ровным голосом, но в глазах плескался страх. Он привык подчиняться приказам Кимаша-лугала, а не Энгибила.
Без дальнейших разговоров жрец повернулся и вошел в храм. Шарур последовал за ним, как недавно шел за слугой Кимаша Инадапой во дворец лугала. Но визит к лугалу не пугал его так, как теперь.
Другие жрецы оставляли дела и поднимали головы, пока они шли через передний двор храма. Точно также смотрели рабы и слуги, когда Инадапа приводил кого-нибудь к лугалу. Шарур попытался прочитать по лицам жрецов, что его ждет, но не заметил ничего необычного. Почему-то это его не успокоило. Жрецы просто принимали приказы бога как должное. Никто не мог противостоять Энгибилу. Кимаш правил, отвлекая Энгибила, а не противодействуя ему.
Буршагга поднялся по лестнице к залу для аудиенций. Шарур понуро брел за ним. На этот раз навстречу им не попалась ни одна куртизанка, о чем Шарур пожалел. Было бы о чем вспомнить перед приговором.
Когда они достигли вершины лестницы, Шарур уже тяжело дышал. А что тут удивительного? Годы-то идут… Впрочем, встреть он Энгибила во дворе храма, было бы то же самое.
Буршагга отступил в сторону и кивнул на дверь: «Бог ждет тебя внутри».
Это и так было понятно. Сияние Энгибила пробивалось даже через закрытые двери. Ничего не оставалось, как собраться с духом и войти.
Энгибил восседал на обитом золотом троне. Шарур распростерся ниц перед Энгибилом. Он не стыдился этого; перед лугалом тоже приходилось падать на брюхо.
«Встань!» Слово беззвучно прозвучало в голове Шарура. И захоти он ослушаться, не смог бы. Стараясь унять дрожь в ногах, он встал на ноги.
— Великий бог, могущественный бог, основатель города, приветствую тебя, — выговорил Шарур. — Скажи, чем я могу служить тебе, и я исполню все, что пожелаешь. Ты мой хозяин. Я твой раб.
— Это я и сам знаю, — самодовольно проворчал Энгибил. Похоже ему нравилось говорить по-человечьи, шевеля губами и издавая звуки. — Я размышлял над твоим делом, Шарур. Обдумывал твои обстоятельства, сын Эрешгуна. — Он скрестил руки на массивной груди, ожидая реакции Шарура.
Шарур в отчаянии не знал, что отвечать.
— И к чему ты пришел, великий бог? — пролепетал он.
— Вот тебе мой приговор, сын Эрешгуна, — возгласил Энгибил.
Шарур склонил голову.
— Я слышу твои слова, о великий бог. Могущественный бог, я подчинюсь твоим словам. «А какой у меня выбор?» — с горечью подумал он.
— Я пришел к тому, — пророкотал Энгибил, — что я слишком крепко держал твою клятву в своей руке. Я решил, что слишком строго хранил твою клятву в своем сердце. Я решил сделать тебе послабление. Можешь занять денег у отца и заплатить выкуп кузнецу Димгалабзу.
— Великий бог!..— Шарур готов был к чему угодно, готов был уговаривать Энгибила смягчить наказание, которое бог замыслил. Скорее всего, это была бы напрасная попытка, но, будучи торговцем он все же не мог не попробовать. Слова бога оказались настолько неожиданными, что он совсем растерялся и мог только глупо таращиться на Энгибила.
А тот пребывал в обычной своей невозмутимости, внушающей благоговейный трепет. Вместе с тем, он выглядел божественно довольным собой, как будто решил сложнейшую проблему.
И что, его из-за этого вызвали в храм? Не может быть. Наверное, есть еще что-то. Иначе придется признать, что Энгибил вовсе не слушал, как он, Хаббазу и Эрешгун строили планы ограбить храм бога.
Шарур смотрел на Энгибила, Энгибил смотрел на Шарура.
— Разве ты недоволен, сын Эрешгуна? — поинтересовался бог. — Разве не радуется твое сердце? В своем неизмеримом великодушии я дозволяю тебе жениться на женщине, которую ты желаешь.
Наверное, он и вправду был ленивым богом. В любом другом случае ему ничего не стоило бы порыться в сознании Шарура и выяснить, с чего это человек не радуется тому, как блестяще бог разрешил его сложнейшую проблему? Шарур представил на месте Энгибила Энимхурсага, который взялся за выяснение подозрительной загадки. Да Энимхурсаг вывернул бы его наизнанку! А Энгибил всего лишь спросил.
И Шарур ответил:
