Кален разрыдался. Иона опустилась на колени и обняла его, а он потянулся к ней за объятиями так, словно она была самым близким ему человеком на земле.
До Тревиса еще не дошло горькое осознание того, что Санни больше нет и они уже никогда не встретятся.
Повелитель межвремья встал с пола, слегка покачиваясь от головокружения. Он оперся о стену и наклонил голову, чтобы хоть как-то утихомирить пульсирующую боль в виске.
– Санни отдал мне свою жизнь. Он сделал это для того, чтобы спасти вас и своих родных. Он стал героем…
– Но ведь это не навсегда? – спросил Тревис.
– Возможно, меня хватит еще лет на семьдесят, может, больше или меньше.
– Ты планировал это с самого начала! – Кален отпрянул от Ионы.
– У меня не было выбора.
– Выбор есть всегда… – возразила Красс.
– Я слишком поздно узнал о том, что Ларалайн и есть принцесса королевства воли, последняя принцесса и последняя надежда сразу нескольких миров.
Разговор о Даффи позволил Калену мыслить здраво. Он ответил, вставая с пола:
– Ты не получишь ее.
– Значит, ты предпочтешь бросить миллионы людей моей вселенной?
– Никто не тронет Ларалайн.
– Ха! – Межвремье приложил руку ко лбу. – Ей все равно придет конец. Либо конец придет всем. Так или иначе, кто-то должен умереть.
– Тебе не хватило Санни?!
Кален понимал, что в порыве неутихающей злости не думать о жизнях миллионов неправильно, как и неправильно считать Ларалайн способом спасения прошлого и будущего.
Жизнь одного человека или жизнь целой вселенной? Калену казалось, что по ценности они равны.
– Санни отсрочил мою смерть, но ненадолго. Ларалайн гораздо разумнее будет спасти место, в котором родилась…
– Ты убил ее мать! – прервала его Иона. – Как после этого она может на тебя смотреть? Удивительно, что это не она набросилась на тебя.
– Иона, а ты бы лучше помолчала.
– Я не могу больше молчать. – Она отстранилась от Калена и вышла вперед. – Я молчала, наблюдала, но анализировала и поняла, что у каждого из нас есть секрет. У каждого, но только не у меня. Я обычная девчонка и не могу смотреть, как мои друзья страдают из-за своей необычности. Ларалайн, от чьей жертвы зависят судьбы нескольких миров. Тревис, в котором мечутся две личности. Кален, в котором живет умирающий Альмент. Санни, спасший всех ценой своей жизни, даже тех, кто его ненавидел. Я… я больше не хочу терять никого из вас. Если Альмент воплотится в Калене, мы потеряем Калена, но выживут все. Если Ларалайн спасет межвремье, то погибнет сама. Если Тревис сойдет с ума, то ему придет конец. А я останусь. Я останусь одна!
Еще никто не видел Иону такой подавленной. Даже Ариан внимал каждому ее слову, каждому маленькому крику о помощи и мольбам. Он поднял ее заплаканное лицо за подбородок.
– Послушай. Помнишь, я говорил, что Кален не единственный, в ком может переродиться Альмент?
Она кивнула.
– Вторым человеком являешься ты.
Иона неуверенно затрясла головой.
– Но почему?
Ариан сомкнул губы. Он не собирался отвечать. Достаточно правды.
– Признаюсь, я закрыл глаза на твое исчезновение в королевстве воли. До последнего не думал, что ты вернешься. Я поступал как последний эгоист, но, правда, не мог вам помочь. А после смерти Санни… я словно стал чувствовать все по-другому. Мне жаль, что все так получилось.
Ребята вышли в коридор. Один Ариан остался в комнате, прижимая к груди неназванную книгу. Принц не успел придумать название. Он не думал, что крик его души в виде трехсот страниц станет для Ариана самым громким из всех, что он слышал за всю жизнь.
Едва оказавшись снаружи, Иона убежала к фонтану. Кален хотел пойти за ней, но вовремя одумался: девушка направилась туда не посмотреть на бьющую воду, а поразмыслить. Он боялся, что ей взбредет в голову взять его жребий на себя.
Возле главных дверей беседовали Ларалайн и Праетаритум. В серебристом костюме королева прошлого выглядела как офисная работница.
– Куда теперь? – спросил Тревис.
– Не знаю, – только и ответил Кален, когда вспомнил о своей матери и сроке в год и два месяца, что она прожила без него.
– А я хочу вернуться домой, к родителям.
– Мне тоже это не помешает, но возвращаться страшно.
– Из-за Альмента?
Ответом стал кивок.
«Тогда, скорее всего, наступит вторая стадия, и знак появится на руке».
– Я буду немного скучать, – признался Тревис и ткнул друга в плечо.
– Стой, а как же твои пятна?
– Я только что проверил. Они исчезли. К тому же, как видишь, я полон сил.
Кален прищурился. Услышанное казалось ему невероятным.
– А как же твои видения?
– Говорю же, я в порядке.
– Как-то слабо верится.
В качестве доказательства Тревис опустил руки на пояс и состроил смешное задумчивое выражение лица.
– «Действительно, что же, интересно, здесь не так? Наверное, дело в том, что я давно не видел тебя измученным».
Кален оценил пародию и улыбнулся.
– Это можно исправить. – Он размахнулся в притворном ударе, и Тревис закрыл лицо рукой.
– Ну нет, мне еще отчитываться перед родителями, где я столько пропадал, так что мне нужен нормальный вид. А ты береги свою раненую руку.
