«Значит, говоря мне о “маленьком дельце”, она имела в виду это?»
– Чего-то не хватает. Чего-то или… кого-то?..
– Вы с Ионой – брат и сестра. Вот и все объяснение.
Тревис медленно зааплодировал.
– Нет, – прошептал Кален, панически улыбаясь, – у меня есть свои родители. Папа, мама…
– Мама действительно тебе родная, как и Ионе, но она об этом, очевидно, не знает. Так уж получилось, что тебя воспитали не в той семье. Иона не в курсе, как и ее родственники. Я думал, ты сразу догадался, как только услышал, что вы с ней можете принять время. А ты оказался еще тупее, чем я думал, хомячок.
– Да заткнись ты уже!
Жалости к Тревису больше не осталось. Он выглядел как настоящий мерзавец и поступал соответствующе. Он играл с чувствами и искусно затрагивал нужные струны души.
Хоулмз чувствовал себя уничтоженным, маленькой сошкой в бескрайней раскаленной пустыне из всего того, о чем он даже не смел думать. И песчаная буря накрывала его с головой. И он погибал под ней.
– Я не отпущу тебя до тех пор, пока Альмент не переродится в тебе. В настоящем его ничто сдерживать не будет. – Тревис схватил свою жертву за волосы и поднял его голову кверху. Кален оскалился. – А ты реально похож на Ангелу, особенно глазами.
Он сжал кулак сильнее, почти выдирая волосы.
– Ты самая мерзкая сволочь, которую я видел в своей жизни!
– Кто бы говорил. А ведь ты сам был таким, забыл? Потом стал меняться. Знаешь, мы с тобой чем-то похожи…
– Ни фига мы с тобой не похожи!
– Оно и к лучшему. Противоположности притягиваются, слышал?
Он притянул его к себе и врезал ногой в живот с такой силой, что Кален упал назад и передавил себе руки. По всему ангару разнесся его крик.
– Сколько Альмент еще продержится? Месяц? Год? Я подожду. Думаю, если морить тебя голодом, то процесс ускорится. Из этого ангара ты выберешься еще нескоро, так что привыкай.
Он поправил куртку и направился к выходу. Кален пепелил его яростным взглядом, от злости веря, что Тревис загорится.
– Знаешь, до того как я все окончательно вспомнил… ты действительно мне нравился, потому что напоминал погибшую подругу. Я не смог спасти ее, но смог спасти тебя. А потом… – он обернулся: в его взгляде читалось презрение, – я понял, что вы совсем разные.
Он открыл дверь в ангар, собираясь уйти.
– Я всего лишь хочу вернуть будущее, которое у меня отняли.
– Ты сам отнял его у себя!
– Уж прости, но я тебя просто ненавижу. Даже больше, чем Иону. Я передам ей привет от тебя, прежде чем убью ее. Пока!
– Только посмей сделать это! – прорычал Кален.
Боль охватила запястье правой руки. На ней словно что-то выжигали или выцарапывали раскаленным гвоздем.
Он мгновенно понял: они с Альментом получили второй уровень безволия. Остался еще один.
Так паршиво он не чувствовал себя еще никогда. Больше всего в тот момент ему хотелось уснуть и спрятаться от этого кошмара.
– Это мой тебе подарок, Санни.
От услышанных слов в горле смущенного принца пересохло. Сотни слов благодарности остались за сомкнутыми губами лишь по одной причине: он боялся сказать лишнее. Оттолкнуть, возмутить, разозлить и вынудить себя больше не попадаться на глаза Ариану. Желание открыть чувства возлюбленному вселяло в него ужас.
И то же чувство отныне испытывал Ариан – тот, кто прервал маленькую жизнь принца. Одного он не учел: пока не иссякнут непрожитые годы Санни, он обречен видеть в кошмарных снах отрывки его нелегкой жизни, испытывать тот трепет, который сам же ему внушал, и чувствовать, как предательство разрывает сердце в груди. Сложнее было переносить вину – она следовала за ним всюду.
– Тяжело, наверное, жить с этим.
Ариан обернулся к единственному гостю, решившемуся проведать его в серый день, – Черному Скрипачу. Он походил на густую тень, отражавшую все грехи своего «золотого» брата. В черных блузке с рукавами до локтей, джинсах и кедах, с черными взъерошенными волосами, мертвенно-бледной кожей, странной улыбкой и жадным, пожирающим взглядом, он мог напугать любого храбреца. И сам Ариан порой его пугался.
– Сказал тот, кто мелодией своей скрипки убил сотни тысяч человек в свое время.
– Ты знаешь, эти воспоминания мне неприятны, брат.
Ариан обернулся, чтобы припечатать Черного Скрипача взглядом к стене позади него, но парень не шелохнулся.
– У нас обоих есть то, о чем мы дико жалеем. Только черная скрипка – мое проклятие, возложенное на меня отцом и матерью, ибо я не унаследовал ничего ни от того, ни от другой. Ни силы смерти, ни силы времени.
– Обладание собственным временем – вот то проклятие, которым одарила меня наша мать, – Ариан осекся. – И мой отец в придачу.
Тьма начинала угнетать и напрягать, все больше пробуждая затаенную ненависть к родственникам, и в поисках успокоения Межвремье подошел к окну.
Еще год назад его крохотные королевства искрились умирающей в них жизнью. Кончина медленно подползала к ним, и едва ли хотя бы тысяча человек знала об этом.
И вот отвергнутый всеми принц дал им еще один шанс.
– Что будешь делать теперь? – спросил Черный Скрипач, опускаясь в бархатное кресло у стены.
Ариан ухмыльнулся.
