– Золотой Узел? – ухмыльнулся Коби (Треноди только что рассказала ему, откуда приехал ее кузен Таллис, и он решил поддеть Зена хотя бы этим). – Я и не знал, что Зениты до сих пор держат владения в такой дали. Там же и посмотреть-то не на что, не так ли?
Зен лишь улыбнулся, словно хотел бы подружиться с Коби, и сказал:
– Особо не на что. Не то что этот поезд. Он изумителен! Успешно ли прошла ваша охота? Треноди сказала, что вы меткий стрелок.
Коби на мгновение растерялся, выражая злобное недоумение, – видимо решил, будто Зен насмехается над ним. «А парень-то простоват», – подумал Старлинг. Просто большой пес, который скалится, защищая свою территорию. Но он хотя бы продемонстрировал Зену одну полезную вещь: местные считали Зенитов из Золотого Узла безнадежными провинциалами. Дальними деревенскими родственниками, прицепившимися к самой отдаленной ветке семейного древа. Никого в поезде Зенитов не удивит взволнованность Таллиса, очутившегося среди подобной роскоши.
Зен отошел в сторону, чтобы Коби и Треноди могли поговорить и, хотелось бы надеяться, уладить конфликт, из-за чего бы он ни произошел. Он приподнял шторы на ближайшем окне и увидел, что станция исчезла. Поезд тронулся так мягко, что Зен даже не заметил начала движения. Теперь состав змеей полз по горам, над долинами сверкающего тумана.
– Все в порядке, – солгал он, зная, что она наверняка следит за его пульсом и прочими показателями и прекрасно знает, что он нервничал. – Охрана тут так себе, учитывая, что мы в поезде самого императора и все такое.
Зен даже не заметил, что чешет руку.
– А что с ним?
– А что, если нет?
Зен улыбнулся. Поезд ему тоже нравился. А какому фанатику он бы не пришелся по душе? Помимо болтовни Зенитов и их гостей, он уловил звук – высокую двойную ноту, песню дуэта, эхом отражающуюся от гор, когда состав проезжал мимо. «Дикий огонь» и «Время даров» тянули дорожную песню в залитой туманом ночи.
На стенах фабрики в промышленной зоне Разлома рос лес. Бледные конечности деревьев тянулись по поверхности старого керамического покрытия. Сквозь городскую морось маленькими солнышками светились орхидеи.
Флекс не возражала против дождя. Краски, которыми она пользовалась, были предназначены для оформления обшивки поездов. Если уж пигмент выдерживал путешествия сквозь К-шлюзы, то этот ерундовый дождик в Разломе точно не причинит рисунку никакого вреда. Покопавшись в стоящей возле ног сумке, она выбрала ярко-голубой баллончик и принялась за создание наброска летящих бабочек, воображая, как их яркие крылышки переливаются в кружевных тенях деревьев. Женщина, управляющая этой фабрикой, тосковала по своему дому на далекой покрытой джунглями Джихане, поэтому и наняла Флекс, чтобы та оживила стены.
– Жаль, я не умею рисовать, – сказала Мика Старлинг, стоя за спиной художницы, одетая в дождевик и широкополую шляпу, с которой стекали капли. Она наблюдала за тем, как лес обретает форму.
– Умеешь, – возразила Флекс. – Это все умеют, я не шучу. Попробуй! Поможешь мне. Нарисуй вон там дерево…
Мика покачала головой.
– Мой мозг устроен не так, как твой, Флекс. И руки тоже.
Именно Мика порекомендовала подругу на эту работу, а затем взяла за обычай каждый вечер после смены приходить и наблюдать за тем, как стены оживают. Здесь она обретала спокойствие, в отличие от дома, где Ма волновалась все сильнее с каждым днем с тех пор, как Зен убежал.
Она стояла и смотрела на преображающуюся стену под шипение баллончиков, а Флекс меняла цвета, ловко доставая новые краски из карманов: красный, золотой, сапфировый. Фантастическая птица раскинула крылья на всю стену и открыла длинный клюв, словно вот-вот запоет: казалось, еще немного – и услышишь песню. Мика восхищалась умениями подруги и гордилась ею. Она даже представить не могла, что происходит в голове у Флекс – а там точно происходило нечто особенное. Мика была так заворожена происходящим, что лишь через несколько минут заметила: она не единственная наблюдает за Флекс.
