– Прямо скажем, вам повезло, – заметил дежурный полицейский, когда Хюльда объяснила ему суть дела. Он был худощав и подтянут, звали его Оуливер. – Крупно повезло. Эта сирийка все еще здесь. Мы собирались отправить ее домой сегодня утром, но ее адвокат рвет и мечет. Вы же знаете, как это бывает.
– Ее адвокат, случайно, не Алберт Албертссон? – спросила Хюльда.
– Алберт? Не знаю такого. Нет, ее делом занимается женщина.
– Как ее имя?
– Я не запоминаю имен адвокатов.
– Я имею в виду иностранку.
– Хм… – Оуливер наморщил брови. – Подождите-ка… По-моему, Амена. Да, Амена.
– А почему ее депортируют?
– Ну, я, вообще-то, не знаю, чье это решение. Мое дело посадить ее в самолет.
– Я могу с ней встретиться сейчас?
Оуливер пожал плечами:
– Думаю, да. Не знаю, захочет ли она разговаривать с вами. Ничего не обещаю. Вы же понимаете, что исландская полиция у нее теперь не в почете. А зачем она вам нужна?
Он был лет на тридцать моложе Хюльды, но ни в его интонации, ни в манерах не чувствовалось особого уважения к ее возрасту. И такое случалось сплошь и рядом – молодое поколение правило бал, и Хюльда со всем своим опытом чувствовала себя выброшенной на задворки истории.
Она вздохнула:
– Это по поводу одного дела, которым я занимаюсь. Речь идет о другой иностранке, ее обнаружили мертвой в бухте на Ватнслейсюстрёнде.
Оуливер кивнул:
– Да, помню, помню. Как раз мы с напарником и приехали на вызов, когда было обнаружено тело. Та тоже пыталась получить статус беженки, верно? Видимо, надоело ждать.
– Да, русская девушка.
– Вот-вот. А почему вы этим занимаетесь?
Хюльде хотелось ответить, что это не его ума дело, но она сдержалась.
– Появились новые улики – в подробности вдаваться не могу. – Она наклонилась к Оуливеру и тихо сказала: – Довольно щепетильная тема.
Тот снова пожал плечами. Хюльде явно не удалось пробудить его интереса к делу годовой давности, и вообще ей показалось, что Оуливер сильно сомневается в способности такой старой кошелки, как она, вести полицейское расследование.
– Ну ладно, поговорите с ней, – произнес он, словно обращаясь к капризному ребенку. Хюльда опять едва удержалась от того, чтобы не вспылить. – Но в данный момент оба кабинета для допросов заняты. Может, прямо в камере?
Хюльда собралась было вежливо поблагодарить Оуливера и раскланяться, махнув на все рукой, но рассудила, что в ее ситуации нельзя пренебрегать ни одним шансом.
– Почему бы и нет?
– Подождите минуту.
Оуливер ненадолго вышел, а потом вернулся:
– Идемте.
Он проводил Хюльду до камеры, впустил ее внутрь и снова запер дверь с обратной стороны. Оказавшись в замкнутом пространстве, она содрогнулась. Когда Хюльда в детстве проказничала, бабушка имела обыкновение запирать ее в чулане, чтобы она подумала там о своем поведении. Чулан был тесным, темным и страшным. Ни мама, ни дедушка не вмешивались, – видимо, они считали, что ребенку такое наказание пойдет на пользу. Однако с тех пор Хюльда испытывала едва ли не ужас, когда оказывалась в маленьких, ограниченных четырьмя стенами помещениях. Она предприняла попытку перевести свои мысли в иное русло и подумать о чем-нибудь приятном, например о предстоящем ужине с Пьетюром. А еще о том, что сейчас она должна быть как никогда сильной – ради самой себя и ради Елены.
Молодая худощавая сирийка выглядела усталой и подавленной.
Хюльда обратилась к ней по-английски:
– Здравствуйте, меня зовут Хюльда.
Никакой реакции не последовало.
Девушка сидела на прикрепленной к стене койке – больше в камере присесть было негде. Хюльда посчитала неразумным сразу садиться рядом с ней и продолжала стоять на почтительном расстоянии у двери.
– Хюльда, – тихо и отчетливо повторила она. – Вас зовут Амена?
Девушка подняла глаза, на секунду их с Хюльдой взгляды встретились, но потом она снова уставилась в пол, скрестив руки на груди. Ей было не больше тридцати лет, а скорее, около двадцати пяти. Вся ее поза выражала тревогу и даже страх.
Хюльда продолжила по-английски:
– Я из полиции.
Она уже стала опасаться, что Оуливер дал ей неверную информацию и девушка не понимает английского, когда та промолвила:
– Я знаю.
– Мне нужно задать вам всего несколько вопросов.
– Нет.
– Почему?
– Вы хотите выслать меня из страны.
