Авигаль уронила голову на руль. Банкер, сидевший с ней рядом в машине, дрожал от нетерпения.
– Что будем делать дальше?
– Для начала опросим всех, кто знал о машине, и просмотрим все открытия портала, чтобы выяснить, что произошло. Может быть, так мы поймем, кто желал смерти Бренду. То есть желает. Не важно.
Авигаль завела машину.
– Не могу поверить, что ты меня уболтал. Мы не расследуем убийства.
– Все будет в порядке, – успокоил Банкер. – Дорон передаст нам информацию с камер. У нас есть список всех запусков и список тех, кто видел машину.
– О’кей. В каком порядке, по-твоему, нам нужно действовать?
Банкер улыбнулся и помахал листами:
– В каком угодно!
На долгое время все будет подчинено.
Мы предвидим весьма зловещий век.
Состояние масок и отшельников сильно изменится.
Найдется мало тех, кто пожелает быть в своем ранге.
Любое сохранение доброго порядка требует предварительных определений: что есть сохранение, что есть порядок и что есть добро.
Профессор Йони Бренд просчитался. Выйдя из дома с чашкой какао в руках, он рассчитывал дойти с ней до рабочего стола в подземной лаборатории, но уже на лестнице почувствовал, как она жжет пальцы. На нижней ступеньке он невольно издал что-то вроде «ауч-ауч-ауч», как обычно случается, когда чашка в руке решает всерьез испытать наш болевой порог.
Избавившись наконец от чашки, профессор тряхнул рукой, а затем включил свет. Легкий запах сырости витал в подземелье; воздух здесь был холоднее, чем на поверхности. Эти два обстоятельства наполнили его сердце радостью. Что-то в нем ликовало, и никакая обжигающе-горячая чашка не могла этого изменить. Он сел за рабочий стол и приступил к обычным проверкам. Все работало как часы.
Сегодня это случится, буквально через несколько минут. Он собирается в первый раз запустить машину времени, доказав тем самым миру, что это возможно. Ему никто не помешает. В последние недели он все проконтролировал и отладил, подключал, отключал и снова подключал электрические цепи большого портала и опробовал все типы симуляций, которые мог только придумать. На самом деле открытие пространственно-временно́го тоннеля уже свершилось – пока только в настоящее; один этот факт должен принести ему мировую славу.
И вот сегодня он сделает еще один шаг вперед – благодаря крошечному шажку назад. Всего-то на пять секунд. Этого достаточно, чтобы доказать: его теория работает. Он потянулся к чашке и тут же отдернул руку. Нет, он не станет пить какао сейчас. Лучше отпраздновать большим и теплым глотком успешный запуск машины. Уступая накатившему вдруг суеверному опасению, которое заставляет ребенка не наступать на швы между тротуарными плитками и побуждает зажмуриться едущего в лифте юнца (если он откроет глаза ровно в момент остановки лифта на его этаже, значит
Кондиционер гудел. Бренд ввел последние параметры и в третий раз перепроверил, все ли подключено, горят ли зеленым лампочки, которые должны быть зелеными. Он откроет портал прямо сюда, в эту самую комнату, переместившись на пять секунд назад во времени. Бренд устремил взгляд туда, где должен возникнуть другой конец пространственно-временно́го тоннеля, сделал глубокий вдох и повел отсчет:
– Один, два, три, четыре, пять.
С последним словом палец его надавил на клавишу, запуская портал.
Ничего!
Он допускал возможность того, что портал будет работать в одну сторону. В ходе экспериментов с тоннелем, открытым в настоящее, увидеть что-то удавалось только с той стороны, которую Бренд, не придумав ничего лучшего, называл лицевой. Точного объяснения этому он все еще не отыскал. И вот теперь во время обратного отсчета он не заметил совсем ничего, и это никак не укладывалось в голове. Он ожидал увидеть через портал самого себя, услышать, как считает вслух. Но портал не открылся.
Бренд снова проверил все расчеты, контакты, затем решил выключить и снова включить всю систему. Полчаса спустя он был готов ко второй попытке.
– Один, два, три, четыре, пять – пуск!
Ничего. Даже сообщения об ошибке. Он схватился за голову. Какао уже совсем остыло, а он еще не сделал ни глотка.
