– Ну-ну-ну, – услышал он собственный голос. Бренд был не из тех, кто избегает или стесняется разговаривать сам с собой. – У нас тут небольшая заминочка, – проговорил он в камеру, установленную над пультом управления, – но мы сейчас с этим разберемся. Совсем небольшая заминочка. Ма-ли-пу-сень-кая.
Йони Бренд с малолетства не умел стойко переносить неудачи. В пятнадцать лет ему очень легко давалась учеба, он на лету схватывал то, с чем другие еле справлялись, и эта легкость создавала иллюзию, что так будет всю жизнь. Но потом на пути его стали возникать задержки, копились вопросы и трудности, случались падения. И ему пришлось развивать новый навык – подниматься на ноги после неудач и приводить себя в порядок. Он до сих пор этому учился.
Битый час Бренд проверял каждый элемент системы: портал, входящие и выходящие кабели, компьютерную сеть, электрический щиток… Он даже снова залез в код программы и пересмотрел несколько ключевых файлов, желая убедиться, что ничего не упустил. Он не станет пить какао, пока не добьется успеха, пусть даже оно подернется противной пенкой и безнадежно скиснет.
– Один, два, три, четыре, пять – пуск! Да черт возьми!
В крайней досаде Бренд шарахнул рукой по столу. Не может быть, чтобы он ошибся! Всему виной какая-то техническая заминка, что-то не работает, а он не может понять что. Бренд выключил пульт, отодвинул кресло и лег на пол лицом вверх. Когда дело шло плохо и требовалось хорошенько пораскинуть мозгами, Йони Бренд, верный давней привычке, ложился на пол и думал.
Потолок подземелья был разлинован голубыми металлическими трубами, переплетенными между собой вдоль и поперек. Прежние владельцы дома, которые бог знает зачем выкопали это подземное помещение, установили в нем разветвленную противопожарную систему с датчиками дыма. Переехав, Бренд сразу нашел применение подвалу: здесь можно устроить отличный игровой зал, эдакую мужскую берлогу.
С таким похвальным намерением он приобрел два подержанных бордовых дивана, игровую консоль «плейстейшн», самый большой экран, который смог найти, аппарат для приготовления попкорна, пинбол-машину и еще несколько винтажных автоматов с видеоиграми, какие помнил с детства. Их уступил ему усатый коллекционер, говоривший попеременно то с британским, то с французским акцентом. Дорон настаивал также на покупке винного холодильника или даже небольшого шкафчика для сигар и выдержанного виски, но Бренд отказался. Здесь не будут пить или пыхать сигарами – здесь будут хорошо проводить время, как в старые добрые времена. Все игры, упущенные в детстве из-за бесконечной учебной гонки, он опробует теперь, став взрослым, обзаведясь деньгами, собственным домом, мировой славой и высоким положением в ученом мире. Дорон приносил иногда пиво, но Бренд неизменно готовил себе какао.
Идея машины времени родилась, когда он читал лекцию в университете. Студент спросил его, как работает красное смещение, почему небо темнеет ночью, хотя оно полно звезд, и как работает телескоп. Бренд тогда пошутил, что достаточно мощный телескоп с высоким разрешением в каком-то смысле мог бы считаться машиной времени. Разглядывая звезды, сказал профессор, мы видим их такими, какими они были, когда излучаемый ими свет покинул их и направился к нам, а не такими, какие они сейчас. Мы видим не звезду, удаленную от нас на тридцать световых лет, а ее образ тридцатилетней давности. Сегодня она, возможно, вообще уже не существует.
По сути, сказал студентам Бренд, вернее, теоретически, если бы нам удалось открыть пространственно-временной тоннель в точку, на расстоянии пятидесяти световых лет, установить там телескоп, направленный на Землю и отображающий ее с достаточно высокой точностью, мы могли бы увидеть себя пятьдесят лет назад. Но такой телескоп должен быть невероятно маленьким, а мы – невообразимо проворными, потому что до сих пор удавалось открывать лишь микроскопические тоннели и лишь на мгновение ока. Сидевшая в заднем ряду брюнетка, подняв руку, спросила, почему тоннели не удается стабилизировать дольше, чем на доли секунды, и Бренд пустился было в объяснения, но потом решил вернуться к основной теме лекции. Однако в сознании его засела занозой мысль: а действительно – почему? Почему не попробовать открыть тоннель на более длительный срок, превосходящий доли секунды? И если это возможно, то куда: только в другое место или все-таки в другое время?
– Я почти уверен, что это возможно, – сказал он Дорону. – Почти. Все расчеты сходятся. Мне просто нужно как-то доказать это на практике.
– Тогда построй машину времени здесь, – сказал ему Дорон, обводя рукой подвал, в котором они находились. – Это место и так напоминает декорацию из фильма «Большой», со всеми этими старыми игровыми автоматами. Не хватает только двухъярусной кровати. Не знай я, что ты еще не построил машину времени, сказал бы, что мы перенеслись лет на двадцать назад.
