Бренд отхлебнул из чашки. Наконец-то. Какао остыло и выглядело малоаппетитным, но это не имело значения, потому что профессору теперь не суждено стать заурядной посредственностью, обреченной на быстрое забвение. Он – человек, который создал машину времени.
А сколько было моментов, в которые он хотел бы вернуться, сколько воспоминаний, которые он не прочь был увидеть под новым углом! Бренд снова посмотрел на камеры.
– Давай устроим еще одну демонстрацию, – сказал он себе. – Пусть видят, что пять секунд – это не предел.
И руки его снова устремились к клавиатуре…
…чтобы ввести немного другие данные. Несколько часов назад. На этот раз он решил, что портал автоматически закроется спустя минуту, и снова запустил его.
– Ну-ка, посмотрим, что ты будешь делать, – сказал Бренд.
Портал открылся, и он увидел себя, сидящего перед экраном монитора, спустя несколько минут после неудачной попытки открыть портал. Голова подперта руками, глаза прикованы к экрану. Он выглядел таким потерянным и сбитым с толку, что поймал себя на желании протянуть руку и погладить беднягу по голове. На мгновение Бренд задумался, что произойдет, если он попробует. Закроется ли портал? Откатится ли время на секунду до запуска? Возможно, нечто в настоящем помешает ему протянуть руку? Или портал открылся, потому что он этого точно не сделает?
Бренд вернулся в прошлое не для того, чтобы это проверять. Портал работает, так что руки лучше держать при себе и ничего не трогать. Бренд четырехчасовой давности почти не двигался, только сидел и смотрел на экран, поглощенный расчетами в уме. Бренд из настоящего не может помочь Бренду из прошлого – тот сам должен прийти к нужному выводу.
Спустя минуту портал закрылся. Бренд повернулся к камере и заговорил:
– Я – профессор Йонатан Бренд. То, что вы сейчас видели, есть доказательство корректной работы пространственно-временно́го тоннеля, который успешно открылся в прошлое. Это первый эксперимент. Точнее, первый и второй эксперименты. Портал был открыт дважды, и эксперимент показал, что при установке верных координат, описывающих пространство, в которое тоннель должен открыться, согласно уравнениям Щербацкого, и при помощи
Он прочистил горло. Ничего страшного, потом можно будет подредактировать.
– Это профессор Йонатан Бренд. То, что вы сейчас видели, есть доказательство
Он мотнул головой.
– Это профессор Йонатан Бренд, – сказал он, – и то, что вы сейчас видели… Эта штука работает! Работает! Я построил машину времени, и она работает! Профессор Йехошафат, что скажете теперь? Доктор Шетрит, каково? А? Вы видели это? Видели эту херню? Доктор Эциони, извините, что сказал «херня». Я знаю, что вам не нравятся подобные словечки, это непрофессионально, знаю. Но вы видели это? Видели? Это был тоннель, друзья, тоннель по четырехмерным координатам, которые доказывают уравнения Щербацкого… Это как атомная бомба, но только лучше. Ох, мне надо в туалет.
Но он никуда не пошел. Вместо этого снова сделал большой глоток какао.
– Ну и гадость! – поморщился он в камеру, поднимая чашку. – Но это моя гадость! Ладно, придется вырезать все эти разговоры на монтаже. И вообще…
И вообще, это видео не может заменить настоящую демонстрацию. Когда-нибудь, через несколько дней или недель, он приведет сюда людей с факультета, газетчиков, еще кого-нибудь, чтобы устроить им показ в реальном времени (реальном времени, ха-ха-ха).
Он поставил на стол чашку с остатками какао, станцевал еще один победный танец, а потом уселся за компьютер, бормоча что-то себе под нос. Ввел набор новых координат в пространстве—времени. Он точно знал, в какой момент хочет вернуться. Именно для этого и создают машины времени, не так ли?
Последний запуск, вот что это такое, подумал он. Финальный аккорд. Он даже не стал включать свет. Просто запустил систему, проверил еще раз, что все подключено, и ввел координаты, которые уже помнил наизусть.
Последний запуск. Он не мог оставить портал в исправном состоянии, идея изначально была ошибочной. Портал не должен существовать, он приносит только боль и страдания, толкает к пропасти, к которой и близко нельзя подходить. Он запустит портал еще один, последний раз, а затем отключит компьютеры, обрубит электричество. Завтра, послезавтра, когда примирится с тем, что труд всей его жизни должен быть уничтожен, он разберет все, удалит данные с жестких дисков – возможно, даже все записи. Будто ничего этого никогда не существовало. То, чему он посвятил годы, должно исчезнуть.
