Мне побитый от раненого достался, между прочим, тоже члена партии. Парня в госпиталь, меня в его кабину. Три "ЯКа", два "ЛАГГа" да мой "горбатый", такой джазбанд "Смерть Гитлеру" под управлением капитана Филипченко... Дальше я дословно списал: "Откомандировать капитана Авдыша обратно в полк Егошина для продолжения боевой работы. Начальник штаба полковник Селезнев". Селезнев Эн Гэ, с инициалами... Так умные люди вопрос решают... Выпроваживать меня без техники у него права не было!..
- Вы тот вылет помянули, в грозу...
- Теперь попляшет, почему так с Авдышем поступил...
- Я действительно не все знаю. В тот-то раз гроза кончилась, никто не ждал... я, например. Почему вы вправо взяли,товарищ капитан?
- Он все быстренько, на скоростях. Знал, поди, что пустым отправлять не положено?.. "Давай-давай", только бы галочку за кампанию получить, тертый кампанейщик, не сразу включился. Осматривался, выжидал. А как понял, что его за шкирку возьмут, если мер не примет, рвения не выкажет, так на мне и высыпался... Вправо, говоришь? Я же объяснил: я других на танки готовил, летчиков братского полка, без ведущих остались. Все продумал, с ними проиграл, чтобы не шаблонно, а меня оттуда сняли, к вам поставили. Настроился, знаешь, как бывает, настропалился, от бешеной зенитки туда, вправо, и рванул. Так получилось... Завтра в полк возвращаюсь.
- На чем?
- Что подвернется.
- Товарищ капитан, вы мою "спарку" возьмите. На ней возвращайтесь. Они "спарку" ждут...
- Меня не ждут, "спарку"... А что? Ушел пустой, вернулся с лошадью... Ты останешься, значит? Правильно. Солдат. Встречу Егошина, скажу: избегай, скажу, товарищ майор, излюбленных удовольствий, обращайся к неприятным обязанностям.
Дня через три, ночью, Баранов появился в мазанке, крытой соломой, где на приземистых нарах, застланных парусиной, вповалку спали летчики; чиркая спичкой, он поднимал своих тихонько и не подряд, а выборочно, но голос командира в поздний час по привычке воспринимался как "Тревога!", и пробудились все.
Посматривая на одевавшихся летчиков, Баранов медлил, как бы сомневаясь в новости, только что им полученной, но и сдерживаться ему было трудно.
- Перегонка! - выпалил он и просиял, освещая поднятым вверх огоньком свои влажные десны.
Командарм Хрюкин в частых разговорах с Москвой по прямому проводу прежде всего информировал Генеральный штаб о численном составе армии, а заканчивал свои доводы Однообразно и требовательно: "Для восполнения убыли в живой силе и технике армии необходимо..." Тридцать маршевых полков, направленных под Сталинград в августе, вобрали в себя все, почти все, что могли поставить фронту эвакуированные на восток авиационные заводы, только-только набиравшие производственную мощность. Сентябрь требовал больше, чем дал август. "От истребителей сейчас зависит наша победа в воздухе", - настаивал Хрюкин в приказах. "Перегонка" силами самих фронтовиков позволяла поднять с заводского двора еще не просохшую от покраски продукцию и тут же бросить самолеты в сражение.
Впервые такое дело поручалось Баранову.
"Перегонка" - не бой с вечной тайной его исхода, но выбор, который сейчас сделает отец-командир, не менее важен, чем выбор перед боевым заданием на КП; он может одарить фронтовика великой милостью передышки, а может и лишить его этого счастья.
Поднимая своих летчиков, Баранов Ваньку Лубка обошел: так случай помог ему распорядиться старшиной, наказать его своей властью.
И о чем же они загудели, не замечая пластом лежавшего на нарах Веньки, отворачиваясь от него?
Об экипировке!
Как будто не под Сталинградом они.
Как будто курсанты-первогодки увольняются в город...
Авиация выходит на люди, авиация не должна ударить в грязь лицом!
Однако выбора в гардеробе молодых военных не было.
Облачались кто во что горазд.
На Пинавте кроме шлема, сдвинутого застежкой к носу, болталась куртка с чужого плеча. Гранищев перепоясал брезентовым ремнем свою курсантскую шинельку. Сам Баранов, правда, пребывал на высоте: его длиннополый кожан оставался гвоздем переменчивой авиационной моды. Как искушенный предводитель, он обдумывал и решал перед марш-броском проблемы капитального свойства: а) продовольствие, б) финансы.
Продаттестат выправил групповой, денег же на командировку в наличии не оказалось. "Зачем вам деньги? - ворчал поднятый Барановым с постели начфин. В тылу все по карточкам. Сколько вы там пробудете?" - "В кино сходить, пивка попить, - настаивал Баранов на "всеобщем эквиваленте", как, в память о курсе социально-экономических дисциплин, называл он деньги. - Мало ли... В бане помыться. Не помню, когда последний раз в бане был..." - "Пустой сейф, вздыхал начфин. - Ничем не могу..."
Тогда Баранов пустил по кругу шапку, поручив Пинавту составить поименный список и в "день авиации", то есть в очередную получку, копейка в копейку рассчитаться со всеми, кто выручил отбывающих на завод летчиков. "Мелочиться-то, старший лейтенант... Дайте там жизни за наше здоровье!"
