Летчики бросились в глубь кустарника. Из-за спины прогремел выстрел. И то ли так хорошо стрелял лопоухий немец, то ли еще что, но такая неудача выпала Куликову, впервые подвел его рост. Пуля попала в затылок, и Костя сразу потерял сознание. Над кустами прошли еще три или четыре пули, но Жигунов их не слышал. Он вынес Костю к зарослям болота и опустил на рыжую траву. Штурман был мертв.
Жигунов взял его пистолет и компас, вынул из-за ремня летную пилотку с голубыми кантами и закрыл ею Костино лицо. Где-то на украинской земле, у безымянного болота, есть безымянная могила сокола Великой Отечественной.
На следующее утро Жигунов пересек линию фронта, вышел на какую-то станцию и обратился к военному коменданту. В части ребята ждали жигуновский экипаж, не хотели верить в его гибель. Вернулся один командир, и тяжело ему было от такого возвращения.
Через полгода вернется в часть Квант. Его выручат партизаны. Квант даже примет участие в двух партизанских вылазках, прежде чем его переправят на Большую землю. Затем проверка, лагерь на Колыме. И снова помогло вмешательство Голованова. После немалых мытарств Давид Кванталиани возвратился в родной полк.
— Слушай, командир, — горячился Квант, рассказывая обо всем Жигунову, — я в фашистов не буду больше стрелять, в наземных. Я тебя прошу, когда увидишь колонну, снижайся и руби их винтами. Когда освободят Украину, я приеду, найду могилы Ивана и Кости.
…Горит юбилейный костер, и отблеск его — на седине сидящих рядом Жигунова и Кванталиани.
К концу войны в составе АДД[2] было 22 дивизии, 66 полков, более трех тысяч самолетов. Свыше 200 тысяч боевых вылетов совершили летчики, нанося удары по административно-промышленным центрам, железнодорожным узлам и магистралям, по аэродромам, морским портам и войскам противника, сбрасывая бомбы — от 50-килограммовых до 5-тонных. Только один Берлин три дня — 21, 25 и 26 апреля — бомбили 1144 самолета АДД.
Вместе с частями АДД боевые задачи решали летчики Гражданского воздушного флота. Они летали в тыл к партизанам, доставляли боеприпасы и вооружение, вывозили раненых и детей, сбрасывали разведчиков и десанты. Вот что пишет Голованов об участии летчиков ГВФ в знаменитой Белорусской операции, которая в академиях считается жемчужиной военного искусства:
«Они сделали за этот период почти 35 тысяч самолетовылетов, перевезли более 48 тысяч человек, из которых более 5 тысяч раненых, и около 1,5 тысячи тонн боеприпасов и вооружения. За это же время они сделали почти 800 полетов в тыл врага… Обеспечивали Белорусскую операцию 62, 120, 105-й гвардейские, 9-й отдельный полки и 1-я транспортная дивизия ГВФ».
Горжусь этими строками маршала. Мой отец, пилот, гвардии младший лейтенант Чуев Иван Григорьевич, воевал тогда в 120-м гвардейском авиаполку… Горжусь, что много лет спустя рекомендацию в партию в летном НИИ мне дал маршал Голованов…
АДД помогала Народно-освободительной армии Югославии, имея для этого постоянную базу, обеспечивала успех Словацкого национального восстания… Были и особые, специальные задания. Так, экипаж летчика Шорникова в нужный момент вывез из Югославии штаб НОАЮ во главе с маршалом Тито.
На АДД и ее командующего было возложено обеспечение полета советской правительственной делегации на Тегеранскую конференцию. Как и полет Молотова в 1942 году, это содержалось в строжайшей тайне. Голованов даже от своего заместителя, когда тот входил, прятал в стол карту.
В январе 1944 года была снята блокада Ленинграда. Летчики АДД неплохо поработали там, уничтожая Беззаботинскую группировку противника, откуда фашисты из дальнобойных орудий обстреливали город. Когда в нелетную погоду на улицах блокадного Ленинграда появлялись летчики-головановцы, жители качали их на руках, уступали очереди в театрах и кино. Есть у Николая Тихонова статья «Расплата». Вот что он пишет в ней о головановцах:
