— Кто это? Что за женщина? — тихонько спросил Калуцкий у стоявшего тут же командира батареи. Он еще не знал всех в своем полку, в медсанбат же пока, слава богу, не заглядывал.
— Жена командира первого дивизиона Тетерюка, — так же тихо ответил тот. — Только что прибыла к нам из другого соединения. Капитан долго хлопотал, чтобы ее перевели сюда. Воевать вместе хотели. И вот…
В это время артразведчики принесли к штабу завернутое в плащ-палатку тело капитана Алексея Григорьевича Тетерюка. Все уже знали о его гибели. Все, кроме жены Валентины. Тело погибшего опустили на землю. Валентина тревожно взглянула на Шейнина.
— Кого принесли? Может, ранен, нужна срочная помощь? До медсанбата далеко, а у меня все при себе. Я помогу.
Она рванулась было, но Шейнин мягко удержал ее, взяв под руку. Наверное, в этом вежливом его жесте она почувствовала излишнюю заботу о себе, за которой таилась беда. Столь же мягко, но настойчиво Валентина высвободилась. Кинулась к завернутому телу, отвернула край плащ-палатки — и отшатнулась в ужасе, со стоном припала к мертвому лицу мужа.
— Они даже не успели повидаться, — тихо сказал комбат, стоявший рядом с Калуцким. — Дивизион капитана вел бой, ему лишь успели сообщить по рации о прибытии жены. И вот такая встреча…
Калуцкий был потрясен, подспудно сознавал, что вряд ли позабудет о такой встрече командира артдивизиона капитана Тетерюка со своей женой Валентиной, старшиной медицинской службы. Может, будет помнить о ней всю жизнь…
Комполка подполковник Шейнин очень напоминал комбата курсантского батальона майора Шорина. Где-то он теперь?.. Так же, как и Шорин, Шейнин требовал, чтобы в полку у него была отлично налаженная разведка. И она велась круглосуточно с командно-наблюдательных пунктов, оборудованных на взгорках, в лесу, на высоких соснах. Но не всегда с КНП разглядишь хитро замаскированного противника.
Вот и сейчас откуда-то из-за чащобы бьет и бьет вражеская батарея. Засечь ее не удается, и тогда Калуцкий посылает поисковую группу во главе с лейтенантом Комашко. На Михаила Комашко, знал, можно положиться, тот, если надо, самого дьявола разыщет. Толковый, разумной храбрости командир взвода управления.
По многу часов бродили они ночью с разведчиком Юсуповым лесным бездорожьем, по заболоченной местности, прежде чем Комашко, уже на рассвете, сообщил по рации точные координаты занозистой батареи. Калуцкий уничтожил ее из своих орудий. Но лейтенант и Юсупов возвратились только поздним вечером. Комбат хотел было пожурить их, но, увидев нанесенные на карте, дополнительно обнаруженные Комашко цели — пять пулеметных гнезд, два зарытых в землю танка, минное поле, — оттаял, похвалил даже. Все это было уничтожено его батареей. А в свою очередь выразил благодарность сам командир бригады полковник Скоробогатов, поблагодарив Калуцкого и разведчика за умело проведенную операцию.
Немцы, казалось, устали атаковать: слишком много потеряли они здесь живой силы и техники. Притихли, затаились. Однако защитники плацдарма знали, что не долго продержится эта тишина.
Захваченные «языки» сообщили: решительное наступление назначено на 19 апреля. Показания нескольких пленных сходились, к тому же кое-кто из них говорил, что приурочено оно ко дню рождения фюрера. Наступление будет вестись по широкому фронту, нарвский же плацдарм решено стереть с лица земли. Это тоже будет подарком Гитлеру.
— Что ж, подарочек для этой твари и у нас припасен, — зло рассмеялся один из артиллеристов. — Пускай приходит — вручим по всей форме.
Показания пленных подтвердились: на рассвете 19 апреля сотни вражеских орудий и минометов начали обработку плацдарма. Снаряды и мины ливнем низвергались на клочок земли, терзали ее жестоко, все окуталось дымом, потонуло в грохоте. Ничто, казалось, не могло уцелеть в этом кромешном аду. Надо было иметь железные нервы, чтобы переждать двухчасовой артналет. Во многих местах были разворочены траншеи и окопы, появились потери среди защитников плацдарма. Судя по всему, немцы вели огонь без корректировки, снаряды рвались хаотично, часто с большим перелетом падали в реку, и вскипала от взрывов нарвская вода.
В батарее Калуцкого тоже не обошлось без потерь.
Но вот немцы ослабили обстрел. Стало ясно, что последует дальше: они всегда работали по устоявшейся схеме.
— Товарищ комбат, показались, — поступил доклад наблюдателя. — Танки и пехота. Направление — на стрелковый полк.
— Принято. Продолжать наблюдение. — Калуцкий тут же сообщил об этом в дивизион. Крикнул своим: — Орудия к бою!
Вскоре на связь вышел подполковник Шейнин: значит, дело очень серьезное. Но голос командира полка сдержанно-спокойный:
— Калуцкий, со взводом управления выходите на огневую позицию. Немедленно. Ваша задача — отразить атаки танков и пехоты противника. Они могут смять боевые порядки стрелкового полка, с которым мы взаимодействуем. Надо помочь, товарищ старший лейтенант.
— Есть, товарищ подполковник!
Огневая позиция выбрана удачно: фронтально — отличный обзор, слева — непроходимое болото. Но вот правый фланг почти открыт.
