Голос у нее то и дело прерывался и был какой-то загнанный и очень несчастный. Мне нестерпимо было жаль ее, но я не знал, чем здесь помочь. Я бы сидел с ней в больнице и день, и ночь, чтобы поддержать ее хоть немного, но она запретила мне даже близко подходить к ее палате, боясь своих родителей. Я понимал, она пыталась защитить меня и от этого мне было так плохо, по-настоящему плохо. Мы с Миа были похожи на детей, решивших поиграть со спичками, несмотря на запрет взрослых, и сидящих теперь на пепелище своей шалости. Разве думал я, что все вот так обернется. Иногда во сне, пережитое тогда, вновь настигает меня. Я вновь бегу по бесконечному коридору под глухой барабанный стук сердца, отдающийся болью в ушах, вновь вижу лежащую на полу Миа, пряди светлых волос закрывают ей лицо. И понимаю, что опоздал, что все уже кончено, и ее больше нет. Она ушла, бросив свое тело как надоевшую куклу. Меня накрывает такое безнадежное отчаянье, что, просыпаясь в холодном поту, я чувствую долгое эхо своих сожалений о случившемся.
На факультет Миа так и не вернулась, забрала документы. Эту новость обсуждали бурно, но недолго. Слухи ходили разные, но ни один из них так и не попал в цель, о чем-то спрашивали ее факультетское окружение, по одному вызывая в деканат. Я видел, как потом из кабинета выходили ее родители, недовольно хмуря брови и ни на кого не глядя. Макс продолжал смотрел на меня круглыми глазами, но молчал. Правда, начал немного сторониться. Возможно, я сам был виноват в этом, никого не хотелось видеть и любое общение давалось с трудом. Меня снедали тревога за Миа, чувство вины и собственной беспомощности.
Между тем, неотвратимо надвигалась первая серьезная практика по специальности, которая во многом определяла где мы сможем устроиться дальше, после окончания учебы. Наши кураторы рассылали резюме своих подопечных по разным архитектурным бюро и строительным конторам, пытаясь заинтересовать их молодыми перспективными специалистами. Мне, внезапно, сказочно повезло. Уж не знаю каким капризом фортуны, решившей ни с того ни с сего одарить меня благосклонной улыбкой, я попал в самую престижную в городе компанию, заправлял которой человек, сыгравший впоследствии в моей жизни очень важную роль. Но тогда я об этом еще не догадывался и только радовался, что буду проходить практику в действительно стоящем месте.
Все подчиненные звали нашего шефа за глаза, а друзья и в лицо, просто Стива. Мы как-то очень быстро нашли общий язык и он, уж не знаю почему, живо интересовался моими делами, принимая в них самое деятельное участие, так что я даже прослыл в некотором роде его любимчиком.
Это случилось незадолго до окончания моей стажировки. В один из дней шеф, появившись после обеда, вызвал меня в свой кабинет и сказал:
— Слушай, Эрик, ты не сильно занят? Поможешь мне кое-что отвезти?
Это была не первая подобная просьба. Мне и раньше доводилось бегать по разным его поручениям. Обычно доставлял по адресам документацию или объемистые бумажные пакеты с проектами, забирал на почте бандероли и другую корреспонденцию. В общем, был, что называется на побегушках. А кроме того, пытался урывками работать над дипломом и практиковался в чертежном и копировальном деле. Когда шеф меня вызвал, я как раз ждал своей очереди к промышленному ксероксу, чтобы сделать несколько распечаток из архива проектного отдела и вечером посидеть над ними. Впрочем, когда вызывал шеф, любой сотрудник сразу откладывал все дела, потому что Стива, надо отдать ему должное, по пустякам не дергал. Поэтому я ответил:
— Конечно, без проблем.
Еще не подозревая в тот момент, насколько я ошибался насчет проблем. Но утро было таким солнечным и безмятежным, и до самого обеда в нашей конторе царила благодушная атмосфера предотпускной поры. Даже общий на три отдела принтер, довольно капризный агрегат, любивший забиваться бумагой, так, что частенько приходилось, тихо чертыхаясь, его чистить, вел себя на редкость безупречно, деловито плюясь еще теплыми листами. Несколько дней назад Миа выписали из больницы, она сообщила мне об этом по телефону и голос у нее был спокойный и даже отчасти веселый. Она сказала, что чувствует себя превосходно и у нее много планов на будущее. Я тоже успокоился, решив вплотную заняться подготовкой к диплому. И после обеда собирался еще с удовольствием порыться в архиве, где присмотрел себе кое-что интересное. Казалось, день сулил только радости. Шеф махнул рукой в сторону двух больших плоских коробок с неизвестным содержимым:
— Вот, возьми их, только аккуратно.
