К Коле сразу подскочило несколько ребят. Они уже знали, что он сдал переэкзаменовку, радовались за товарища, крепко пожимали ему руку. Председатель совета отряда Рома Голицын, высокий, худощавый, с огромными очками на маленьком лице, первым поздравил Колю.
— Молодец! Я так и знал — ты не подведешь наш отряд!
— И ты молодец! — Рома протянул руку Валерию. — Хорошо помог другу. Как настоящий пионер!
Валерий вдруг побледнел, встал, громко хлопнув крышкой парты, и сухо ответил:
— Я не помогал Коле! Ни разу за все лето… — и словно не замечая Роминой протянутой руки, он быстро выбежал в коридор.
Со звонком в класс вошла Варвара Ксенофонтовна. Она поздравила ребят и уже через несколько минут урок пошел обычным чередом, словно и не было никаких каникул.
Изредка Варвара Ксенофонтовна внимательно посматривала на третью парту справа, за которой сидели Коля и Валерий. Сказывалась прошлогодняя привычка — учителя считали третью парту самой беспокойной во всем 6-б классе.
Валерий болтал на уроках, то и дело выскакивал со всякими замечаниями и шутками, будоражил ребят. А Коля, хотя и не очень шумел, но зачастую занимался в классе посторонними делами: то чистил промокашкой позеленевший патрон, то ремонтировал электрофонарик — динамку, а однажды даже принес в класс пушистого красноглазого кролика. Ребята все пять уроков ерзали, поворачивались к Коле, и учителя не могли понять, почему нынче школьники никак не могут сосредоточиться?!
Но главное — в третьей парте справа весной хранился футбольный мяч.
Бывало, посреди урока мяч вдруг вывалится из парты и, подпрыгивая, катится по полу, вызывая веселое оживление учеников.
А едва начиналась перемена — Коля и Валерий срывались с мест, мчались в школьный сад, увлекая остальных ребят, и возвращались лишь к самому звонку, потные, с грязными подтеками на лицах.
Однако сегодня Варвара Ксенофонтовна была довольна и Колей, и Валерием. Оба мальчика сидели спокойно, сосредоточенно слушали и даже не перешептывались.
Когда раздался звонок, возвестивший конец учебного дня, к доске быстро подошел Рома Голицын.
— Внимание! — крикнул он. — Чрезвычайное сообщение!
Ученики, уже вставшие с парт, с портфелями в руках остановились в проходах и возле дверей.
— Произошло необычайное событие, — тревожным громким голосом продолжал Рома Голицын. — Сегодня за все шесть уроков Валерий Громов не получил ни одного замечания. Как ни странно, он не болтал, не выскакивал, не острил и не подсказывал. Больше того, сей ученик даже три раза поднял руку, вместо того, чтобы просто кричать с места. Руководство школы встревожено. Что случилось с Громовым? Ребята засмеялись.
— Заболел! — выкрикнул кто-то.
— Влюбился!
— Просто, он заключил пари, что сегодня будет тихоней. И выиграл!
Валерий спокойно выслушал шутливые замечания ребят и в ответ, улыбаясь, прочитал стихи Барто:
…Быстро промелькнул первый день учебы. А за ним и второй, и третий. Занятия в школе потекли по привычному руслу.
Продолжались и тренировки, Вячеслав Николаевич, пользуясь последними погожими деньками, в конце каждого занятия проводил тридцатиминутную двустороннюю игру между учениками, разбив их на две команды. Тренировочные, состязания обычно проводились Ленским по всем правилам и ничем не отличались от настоящих встреч, только продолжительность — вдвое короче.
Но иногда Ленский устраивал своеобразную учебную игру: после каждой ошибки — неточной передачи, плохой обработки мяча, или наоборот, удачной комбинации, звучал свисток тренера.
Игра приостанавливалась, Вячеслав Николаевич коротко разбирал действия футболистов и состязание продолжалось.
Особенно правились ребятам те тренировочные игры, которые они в шутку называли «ограниченными». Это были игры с определенным условием, ограничением. Заметив, например, что некоторые ученики слишком увлекаются обводкой, Вячеслав Николаевич провел игру, в которой все участники обязаны были не задерживать у себя мяч больше трех секунд и производить не свыше двух «касаний». Это сразу сделало игру быстрой и веселой.
Валерий, как и Коля, участвовал во всех тренировочных играх. Держался он попрежнему замкнуто, отчужденно от ребят. Чувствовалось, что он много размышляет, обдумывает свои ошибки. Вячеслав Николаевич, да и сами ученики незаметно присматривались к нему. Впрочем, не требовалось особой наблюдательности, чтобы увидеть перемену в игре Валерия. Он меньше гонял по полю, строже держался своего места и уже не стремился во что бы то ни стало обязательно сам забить гол. Очевидно, суровые уроки тренера не пропали даром.
Ученики радовались за своего товарища, но Валерий вел себя холодно, словно отгораживаясь от всех.
«Придет срок — сам примкнет к команде», — решил Ленский, наблюдая за Валерием. — А пока — пусть поразмыслит поглубже. Ему только на пользу…»
И тренер делал вид, будто вовсе не замечает замкнутости, угрюмости Валерия.