Ребята сразу освободили место на скамейке, и Андрей Прокофьевич сел рядом с Ленским. Оба они стали смотреть на поле, изредка обмениваясь короткими замечаниями.
А состязание становилось все напряженнее. Со счетом 1 : 0 вела команда ГОРОНО. Гол был досадный и глупый. Еще в начале игры защитник дзержинцев «срезал» мяч… в собственные ворота!
Что может быть обиднее?! Негодующий свист и шум всколыхнули трибуны. Но растерявшиеся в первый момент дзержинцы быстро оправились и теперь дружно наседали на ворота ГОРОНО. Однако, шла уже вторая половина игры, а счет оставался 1 : 0.
Играли дзержинцы хорошо. Особенно, левый полусредний.
— Кто это? — сразу подметив стремительного нападающего, спросил Андрей Прокофьевич.
— Ага! Глаза разгорелись! — хитро подмигнув, засмеялся Ленский. — Это Петр Чайкин. Паренек не без способностей…
— «Не без способностей!» — передразнил его тренер восходовцев. — Скажи прямо — талантливый юноша!
Оба они засмеялись, продолжая следить за игрой.
Но по временам, когда на поле наступало короткое затишье, Андрей Прокофьевич тяжело вздыхал и видно было, что мысли его сразу переключаются на что-то свое.
Вячеслав Николаевич знал, что тяготит и беспокоит опытного тренера. Дела в «Восходе» шли все хуже и хуже. В нынешнем первенстве страны эта, некогда прославленная команда, заняла предпоследнее место.
Уже в середине состязания, вписывая ноль за нолем в турнирную таблицу, тренер, скрепя сердце, вывел из команды уже утратившего спортивную форму центрального нападающего мастера Лузгина, заменив его молодым игроком из дублирующего состава. Но это мало помогло. Требовались более решительные меры: замена еще хотя бы трех опытных, но уже сходящих со спортивной арены мастеров. А заменить их было некем.
Да и сам Андрей Прокофьевич, уже много лет тренирующий этих футболистов, сжившийся, сроднившийся с ними, в душе никак не мог отважиться на такой крутой поворот, хотя понимал неизбежность и необходимость его.
И сейчас вид сильных, ловких юношей-футболистов лишь бередил его старую рану.
«Конечно, техника еще не та, — думал он, сравнивая Петра Чайкина с полусредним восходовцев, мастером Феофиловым. — И опыта маловато. Неэкономно, нерасчетливо играет. Одно слово — молодость. Силы фонтаном бьют — где уж тут экономить их?!
Но зато — какая резкость, быстрота, какая неутомимость! Подучить его годик-другой — классный игрок будет…»
Андрей Прокофьевич старался думать о другом, но в мыслях навязчиво, упорно продолжал сопоставлять Чайкина и Феофилова. И, к сожалению, убеждался — сравнение не в пользу восходовца.
Между тем состязание кончилось. Дзержинцы отквитали гол, но победить не смогли. Счет был 1 : 1.
Зрители и участники шумными потоками с песнями и смехом растекались со стадиона. Погода совсем прояснилась.
Стадион почти опустел. Но Вячеслав Николаевич и тренер восходовцев попрежнему сидели на скамейке возле футбольного поля.
— Хватит тебе вздыхать! — перебил раздумье Андрея Прокофьевича Ленский. — Прошлого не воротишь. Ты лучше о будущем думай…
Андрей Прокофьевич еще больше нахмурился. Именно будущий сезон и беспокоил его. Как вернуть былую славу своему спортобществу? Как усилить команду? Где найти новых талантливых игроков?
— Кстати, должен тебя предупредить, — произнес Ленский. — Давно собираюсь сказать, да все не мог решиться. Я в следующем сезоне не буду играть…
— Ты? Уходишь? — заволновался тренер «Восхода». — Час от часу не легче!
Он вскочил со скамейки и пристально взглянул в глаза Вячеслава Николаевича: не шутит ли тот. Взгляд Ленского был спокойным, твердым и немного печальным. И Андрей Прокофьевич сразу понял: нет, не шутит.
— Так! Значит, изменил нам, переходишь в другой коллектив? — гневно воскликнул Андрей Прокофьевич. — Что ж: оно понятно. Замыкать турнирную таблицу, конечно, никому не интересно, — желчно добавил он. — Куда проще — перепрыгнуть в команду лидеров! Слава, почет!..
Ленский грустно улыбнулся и положил руку ему на плечо.
— Успокойся, Андрей. А то я могу и обидеться. Никуда я не перехожу. Ухожу, понимаешь? Ухожу!
— Совсем?
— Да, совсем… Больше не буду выступать.
— Почему? — изумился Андрей Прокофьевич.
— Неужели тебе не ясно — почему? Каждому овощу свое время, — неторопливо, словно раздумывая вслух, сказал Ленский. — Поиграл и хватит. Возраст уже не тот.
Знаешь, Андрей, для певца, балерины или спортсмена самое трудное, по-моему, во время твердо решить: пора оставить сцену, пора уйти с ринга, пора уступить место молодым.
Что может быть печальнее, когда приходишь в оперу и на подмостках видишь старого, заслуженного, некогда знаменитого тенора, голос которого теперь дребезжит, как надтреснутая тарелка, и дает «петуха». У него колени дрожат, а он поет арию молодого влюбленного. Судорожно цепляется за роль. А покинуть сцену — смелости нехватает.
Не хочу я быть таким тенором! Не хочу пускать «петуха»!..
— Вячеслав! — взволнованно перебил его Андрей Прокофьевич. — О каком «петухе» может быть речь?! Ты ведь отличный игрок!