Мятежники полностью

Совещание состоялось на квартире поручика Евгения Оболенского. Оболенский был чуть моложе Пестеля, однако, не воевал, а потому и застрял в обер-офицерском чине. Полковник, учтя эту особенность биографии хозяина квартиры, заранее говорил с ним с глазу на глаз, пообещал пост в новом правительстве и быстрое от сего возвышение – и не без оснований надеялся на его поддержку. Тем более, что главный противник Пестеля, Никита Муравьев, сказался больным и в совещании не был.

Вести совещание предложили князю Сергею Петровичу Трубецкому. Это обстоятельство заставило Пестеля нервничать.

Трубецкого Пестель ненавидел. За честолюбие, остроумие, длинный нос, счастливую и богатую столичную жизнь.

Трубецкой был докой в штабных играх и конспирации: от своего начальника Витгенштейна Пестель знал, что князь несколько месяцев жил в Англии, выполняя конфиденциальные поручения государя императора. В общении он прост и почти обворожителен.

Оглядев собравшихся, Пестель заметил Матвея. Матвей сидел в самом углу, прикрыв глаза. «Слава Богу, – подумал полковник. – Он здесь».

… Матвей жил в столице уже почти год. Сергей попросил его приехать сюда для переговоров с северными – и Поль подтвердил сию просьбу. Поначалу, после скуки полтавской, ему в Петербурге понравилось, но сейчас было скучно. Он скучал по Хомутцу, по брату, по тихой, размеренной жизни.

Ныне Поль, не приняв в расчет его отговорки, взял его на решительное совещание.

– Ну что, господа, кто желает высказаться? – спросил Трубецкой, садясь во главу стола.

– Я, – Оболенский поднял руку. – Все мы знаем, что перед решительными действиями нам необходимо нужно объединение. Юг – он поклонился Пестелю, – без нас не может действовать, как, впрочем, и мы без него. А для сего предлагаю слить воедино оба общества.

– Но, – возразил Трубецкой, – может быть, кто имеет другое мнение?

Все молчали.

– Тогда, – Трубецкой обратился к Пестелю, – расскажи нам, Поль, на каких условиях сие объединение происходить будет?

Пестель удивленно посмотрел на Трубецкого: все условия давным-давно были обговорены. Трубецкой молчал, внимательно разглядывая стол.

– Но я же… говорил уже.

– Скажи еще раз, сделать милость…

Пестель пожал плечами.

– Но раз сие нужно, пожалуйста… Мы должны объединиться таким образом, чтобы общества наши составляли одно. Для сего нужно выбрать общую директорию и дать слово подчиняться ее приказам беспрекословно.

– Великолепно! – воскликнул Трубецкой, – Общую директорию. А кого же ты видишь во главе директории сей? Себя, должно быть?

Матвей увидел, как Пестель втянул голову в плечи и сжал кулаки.

– Да ты сядь, не волнуйся, разговор у нас с тобою длинный, – продолжал Трубецкой. – У нас, на севере, каждый имеет право на свое мнение. У вас же, насколько мне известно, все подчиняются твоей воле. Вот, к примеру, господин Оболенский хочет соединиться с тобою, я, признаюсь честно, – не желаю сего. И что прикажешь нам делать?

Пестель молчал.

– Вы, вернее, ты хочешь республики и временного правления. Я сего не желаю. И как быть нам? Что ты, Матвей, думаешь о сем?

Трубецкой внимательно посмотрел на забившегося в угол Матвея.

– Я… я, право, не знаю, что делать. Верно, голосовать надобно…

– Голосовать? Матвей Иванович, истина не подчиняется большинству голосов. Вот я думаю, – Трубецкой встал и в упор посмотрел на Пестеля, – что господин полковник, призывая нас к объединению, желает нашим мнением как своим распоряжаться. И при удаче революции стать диктатором. Так?

Матвей увидел: Поль встал и лицо его побагровело. Он медленно поднял кулаки, Матвею показалось, что он еще секунда – и он ударит Трубецкого. Но кулаки с грохотом опустились на стол. Все, включая Трубецкого, вздрогнули.

– Тебе не нравится, что я… я… прежде тебя на эшафот взойду?

– Мне не нравится, что ты всех нас… нас… считаешь глупцами, готовыми свою волю и свободу отдать ни за что!

– Господа, остановитесь…, – начал было Матвей, но Пестель властным коротким жестом остановил его.

– Да, я желал председательствовать в сем объединенном обществе. Потому что за мною – сила. Я полком командую, господа, а не бумаги со стола на стол перекладываю! – Пестель развернулся и направился к двери. Хромота его усилилась. Обернулся.

– Делайте, что хотите…

Вышел. Даже дверью не хлопнул.

Когда все разошлись, Матвей подошел к Трубецкому.

– Зачем ты так с Пестелем? Он умен, он лучше нас всех многие вещи видит… Брат тоже так думает…

– Ты его плохо знаешь, Матвей Иванович… Это Наполеон новый, чрез него мы все погибнем, и дело наше погибнет тоже. Твой кузен Никита сказал, что, ежели будет объединение, то он покинет общество. Я сего допустить не могу… А вот скажи мне… не Пестель ли уговорил тебя ехать сюда? И брата твоего в ходатаи взял? Сережа писал ко мне об этом.

Матвей опустил глаза.

– Вот видишь… Он знал, что ты отстал давно, но брата послушаешь… И ты приехал, сидишь здесь, хотя тебе уехать хочется… Так ведь?…

– Так.