— Они живы? — повторил я волновавший меня вопрос.
— Как Вы знаете, их было двое, — начала она, — ваш знакомый Таджима, ничего кроме отвращения и презрения у меня не вызывающий, и здоровенный глупый варвар по имени Пертинакс. С ними ещё была рабыня, с варварской кличкой, Джейн. Было темно. Посты охраны остались позади. Негодяй Таджима нёс меня на руках. Рабыня шла сама, изо всех сил стараясь не отставать от мужчин.
Услышанное заставило меня опасаться того, что назначенное рандеву с Ичиро могло и не состояться. У того были чёткие инструкции возвращаться на север, в основной лагерь кавалерии, если к двадцатому ану, то есть к полуночи его товарищи не прибудут к месту встречи. Просто я не был уверен, что Таджима, при всём его желании, несмотря на его решимость, выносливость и силу смог бы успеть к точке рандеву вовремя, неся на руках Сумомо, пусть лёгкую и миниатюрную.
— И как вас нёс Таджима? — полюбопытствовал, я. — На левом плече головой назад?
— Нет, конечно, — возмутилась Сумомо. — Я — свободная женщина.
Рабынь, как правило, носят именно так, перекинув через плечо, головой назад, чтобы она могла ещё глубже осознать себя товаром, собственностью, такой же, как ящик ларм, вязанка турпаха, мешок сулов. Кроме того, несомая таким способом, она не знает куда, кому и зачем её несут. А с какой стати она должна это знать? Она — рабыня.
— Спустя какое-то время, — продолжила девушка, — после того, как мы миновали последний пост охраны, с меня сняли одеяло и развязали мои лодыжки. Да мне их связали. Мне сообщили, что далее я буду следовать за моими похитителями пешком. Рабыню, я так думаю, порадовала это короткая задержка. Естественно, я отказалась, жестами, как могла, дав понять, что не собираюсь выполнять их требований. Мне было ясно, что время у них ограничено, и встреча может и не состояться. Таким образом, у меня был шанс помешать своим похитителям, и постараться привлечь внимание одного из патрулей моего отца.
— Очень умно, — признал я.
— Разумеется, — буркнула она. — А этот чурбан, этот тупой варвар по прозвищу Пертинакс, в ответ на мой отказ, предположил избить меня и заставить подчиняться.
— И как, избили? — поинтересовался я.
— Конечно, нет, — ответила Сумомо. — Я же свободная женщина!
— То есть, вас снова понесли? — уточнил я.
— Нет, — буркнула Сумомо. — Они повязали мне на шею две верёвки, одну спереди, другую сзади. Натяжение передней верёвки передавалось на мою шею сзади, а если натягивалась задняя верёвка, то она давила мне на горло.
— Рабынь обычно учат, — пояснил я, — подобно красивым животным послушно следовать на поводке за хозяином, при этом, в случае необходимости, натяжение поводка всегда приходится на тыльную часть шеи, что не приводит к повреждению.
— Меня просто потащили вперёд на верёвке, — продолжила она. — У меня не оставалось иного выхода, кроме как двигаться с той же скоростью, что и остальные. Если я замедлялась передняя верёвка давила на шею сзади, если я не попадала в ритм и начинала идти быстрее, задняя верёвка впивалась мне в горло. Это было бы довольно унизительно, но, чтобы уменьшить неприятные ощущения, я вынуждена была идти, причём делать это в темпе, задаваемом моими похитителями. Также, я отлично понимала, что мне будет лучше сотрудничать с ними, поскольку моя жизнь была в их руках.
— Возможность побега следовало пресечь, — заметил я, — а мужчины были нетерпеливы и очень торопились.
Понятно, что основное давление должно было приходиться на шею, да и то оно применялось осмотрительно.
— Нисколько не сомневаюсь, что будь я рабыней, — проворчала Сумомо, — они просто избили бы меня плетью, превратив в рыдающее, покорное животное, не помышляющее ни о чём, кроме нетерпеливого повиновения.
— Но Вы были свободной женщиной, — сказал я.
— Конечно, — гордо заявила она. — В любом случае мне хватило ума просчитать ситуацию и, не делая глупостей, держать темп, задаваемый мужчинами, послушно следуя на поводке.
— Как могла бы следовать рабыня, — подсказал я.
— Возможно, — вынуждена была признать девушка. — Но через некоторое время я, жалобным хныканьем и чуть заметными движениями тела, которым мужчины противостоять не в силах, я дала понять, что теперь я признала свою беспомощность, что я женщина в их власти, вынужденная признать себя их беспомощной пленницей, и что я желала говорить.
— И что же произошло далее? — спросил я.
— Мужчины глупы, — презрительно скривилась она. — Такой уловки оказалось вполне достаточно. Несмотря на недовольство Пертинакса, мой рот был освобождён от кляпа. Руки мне тоже развязали. Опустив голову, я пообещала вести себя правильно. После этого меня избавили и от поводка.
— И Вы соблюдали бы тишину? — осведомился я. — Не воспользовались бы их доверием? Не попытались бы убежать?
— Я всё это пообещала, — ответила Сумомо, — причём со всей возможной искренностью.
— Пожалуй, вам не стоило этого делать, — покачал я головой. — Но раз уж Вы пообещали, то должны были держать своё обещание.
— Не несите ерунды, — отмахнулась девушка.
— Понятно, — хмыкнул я.
— Мужчины глупы, — бросила она.
