— Пожалуйста, оставайтесь на своём месте, — вновь пресёк Лорд Ямада мою попытку оставить трибуны.
Рядом с Сумомо на платформе по-прежнему оставались двое асигару, лица которых, были скрыты под масками. Остальные десять построились в шеренгу у подножия высокой винтовой лестницы, ведущей на вершину платформы. Внимание всех собравшихся теперь сосредоточилось на платформе. Туда смотрел даже асигару, чьей обязанностью было беспокоить обитателей бассейна. По поверхности воды, кстати, то и дело прибегала рябь от кишащих в глубине извивающихся тел, а порой из воды высовывались то голова, то хвост угря, после чего во все стороны разлетались брызги.
Флаги Ямады развевались над трибунами небольшого стадиона.
Итак, попытка Харуки оказалась неудачной. На сегодняшний вечер запланировано празднество.
На трибунах повисла тишина, люди, затаив дыхание во все глаза смотрели на платформу, где двое асигару начали сдвигать к краю длинную, узкую, и судя по всему, тяжёлую доску. Они толкали её вперёд, передвинув не несколько хортов, а затем повторяли это действие, и так раз за разом, понемногу выдвигая доску над бассейном. Благодаря молчанию толпы и превосходной акустике стадиона, каждый, даже находившийся на нижних трибунах, мог слышать скрежет доски по платформе. В этот момент до меня дошло, почему доска не установили на место сразу. Её специально начинали перемещать только после, как преступник был лишён возможности видеть, и оставался в неведении относительно того, насколько эта доска будет выдвинута над бассейном. Это могли бы быть всего лишь шесть футов, или восемь, или даже целых десять. Впрочем, я рискнул предположить, что обычно доску выдвигали максимально далеко, чтобы у приговорённого было больше времени на достижение конечной точки. По-видимому, это к тому же усиливало напряжение и развлечение толпы. Собственно, из всех собравшихся только у приговорённого не было никакого понятия относительно длины узкой, ненадёжной, предательской, колеблющейся тропы, выделенной для его последней прогулки. По крайней мере, подумал я, это не займёт много времени. Кроме того, от меня никто не требовал смотреть на это.
— Она пошла по доске, — сказал человек около нас.
Оказалось, что не смотреть, было ещё труднее, чем смотреть.
По трибунам пробежал вздох. Сумомо покинула поверхность платформы и теперь стояла на доске над водой. Асигару за её спиной что-то ей говорили, резко и насмешливо. Как они отважились на такое? Ведь она не была рабыней, обязанной терпеть любое обращение, которое свободные люди захотят на неё наложить. Они что, не знали, что перед ними была свободная женщина, да ещё и дочь сёгуна? Наверняка знали, тем не менее, ругали её и понукали, при этом нетерпеливо размахивая своими глефами. Конечно, их телодвижений приговорённая видеть не могла, но, несомненно, ощущала. Внезапно один из мужчин подтолкнул Сумомо в спину кончиком своего оружия, и она беспомощная, ничего не видящая из-за плотной повязки, трижды окружавшей её голову, чуть не оступившись, шагнула вперёд.
— Сейчас она упадёт! — воскликнул кто-то из зрителей.
— Нет, она устояла! — прокомментировал другой.
— Спорим, что до конца доски она не дойдёт, — предложил третий.
— Она даже не знает, где этот конец, — засмеялся четвёртый.
Сумомо дрожала на доске, изо всех сил пытаясь удержать равновесие.
— Иди! Двигайся! — выкрикнул кто-то из толпы.
— Поторапливайся! Хватит развлекаться! Продолжай! Ещё шажок! — посыпались голоса со всех сторон.
— Сбросьте её с доски! — крикнул какой-то мужчина, явно обращаясь к асигару, стоявшим на платформе.
— Нет, нет! — тут же послышались недовольные крики. — Она должна пройти! Она должна идти!
— Подгоните её! — потребовал кто-то.
Жалобный вскрик Сумомо долетел до трибун. Это один из асигару подтолкнул её в спину остриём своей глефы. Девушка сделала ещё пару шажков по доске и снова замерла, дико крутя головой, словно надеясь хоть что-нибудь рассмотреть сквозь повязку. Можно было не сомневаться, но что ткань на спине была проколота. Асигару толкал Сумомо без всякой нежности. И это при том, что рабыней она не была! К ней следовало относиться с достоинством, как и подобает, имея дело со свободной женщиной! Интересно, они в курсе, что на континенте мужчина мог быть убит за подобную дерзость?
— Не заставляй себя ждать, — бросил ей один из асигару на платформе.
— Вперёд, пошевеливайся! — вторил ему другой.
Испуганная Сумомо сделала очередной неуверенный шажок, сместившись ещё немного дальше по доске, миновав примерно треть её длины. Вряд ли она знала об этом. Единственное, что она знала, так это то, что уже следующий её шаг мог стать последним. Уверен, по лёгкому колебанию доски она должна была ощущать, что уже находилась над бассейном, под поверхностью которого извивались возбуждённые, голодные тела.
— Иди давай! Хватит медлить! — раздался голос из толпы.
